Выгнать нельзя оставить. 2. Политики в физике

Впрочем, причина, по которой предполагалось выгнать меня из науки, была совсем другой. Она вытекает из общепринятой системы ценностей, согласно которой единственным критерием успеха ученого является количество его журнальных публикаций. С точки зрения этой системы я ничего не делаю и поэтому меня следует выгнать. Поскольку она непосредственно затрагивает меня, я не могу не затронуть ее здесь. Обзор и анализ этой системы ценностей займет немало времени, и здесь я смогу затронуть только ее основы, заложенные, скорее всего, в период стремительного оглупления сообщества физиков. Я покажу также, как эта система выводила на верха этого сообщества людей, не понимавших физики и неспособных на это, и то, к каким последствиям это привело.

Количество журнальных статей у данного автора подсчитать нетрудно, гораздо труднее определить, какой смысл имеет эта величина. Ценность научных публикаций варьируется так сильно, что даже невозможно быть уверенным в том, что существует такая средняя статья, которую можно было бы принять за единицу такой ценности. Установить такую единицу, можно только в такой период развития науки, когда у тех, кто ей занимается есть твердая почва под ногами. Таким периодом являются 70-е годы, когда физика была наукой о микромире, экспериментаторы измеряли сечения реакций на ускорителях, а теоретики их вычисляли в рамках различных моделей. Моделей было не очень много, считалось что в ближайшем будущем какая-нибудь из них подтвердится. Такими работами были заполнены практически все физические журналы, и их было почти невозможно отличить одну от другой. Я приму за единицу типичную статью того времени и перейду к 80-м годам, рассмотрев деятельность сначала экспериментаторов, потом теоретиков (оба слова следовало бы взять в кавычки, но я сделаю это позже). Появилась физика высоких энергий с ее всемирными коллаборациями и ценность типично журнальной публикации упала приблизительно на три порядка.

В типичной коллаборации участвовали десятки лабораторий по всему миру, но их количество в одной коллаборации, кажется, не превышало ста. В каждой лаборатории на нее работали десятки сотрудников, так что количество вовлеченных в один эксперимент составляло около тысячи. Эксперимент ставился в какой-нибудь мировой лаборатории (ЦЕРН, ЛБЛ, ФермиЛаб и т.д.), оттуда физикам недоразвитых стран высылались фотоматериалы и те становились формальными участниками эксперимента. Никакого представления об эксперименте они, конечно, не имели, их участие состояло в выполнении простых операций вроде измерений углов или подсчета засвеченных зерен фотоэмульсии под микроскопом. На эту работу было привлечено немало людей со школьным образованием, которые выполняли ее не хуже научных (это слово также следует взять в кавычки, но я сделаю это позже) сотрудников. Результатом труда такого рода «экспериментаторов» были бланки, на которых были написаны цифры. Все эти бланки поступали на стол «теоретикам», которые по этим данным строили гистограммы. 

Окончательным продуктом всей этой деятельности были эти гистограммы плюс пустые рассуждения о том, что все это могло бы говорить о строении ядра (и без этих рассуждений было ясно, что ничего). Этот продукт публиковался от имени коллаборации и в результате у каждого участника появлялось по одной публикации, хотя, учитывая количество соавторов, ее следовало бы оценивать не более, чем как одну тысячную публикации.

Каждый «экспериментатор» участвовал одновременно в нескольких экспериментах, работая на «общий котел», и, после нескольких лет такой работы он узнавал, что заработал себе на диссертацию, которую составляли из общего котла так, чтобы он фигурировал только в одном эксперименте. Своих статей он никогда не видел и не имел представления о том, что в них написано. Диссертацию ему тоже писал кто-то из теоретиков (в Ташкенте все диссертации по теме, а это несколько десятков, были написаны, кажется, одним или двумя людьми, хотя не исключено, что их писали вообще не в Узбекистане). Ему было нужно только выучить, что говорить на защите, и он успешно защищался.

В действительности, ценность типичной коллаборационной статьи даже еще меньше, чем одна тысячная, потому что результаты всех этих экспериментов никогда и ни для чего не понадобились. На их основе не было сделано ни одного заключения, которое затем оказалось бы хоть для чего-нибудь нужным. Но и это еще не все. Участие в мировых коллаборациях, занятых физикой высоких энергий, впоследствии нанесло чудовищный ущерб развитию физики в Узбекистане и, вероятно, во всем недоразвитом мире.

В течение 80-х годов эта деятельность дала Узбекистану больше успешно защищенных диссертаций, чем все остальные направления физики вместе взятые. В основном успешно защитившиеся были «экспериментаторами», которые за время работы на коллаборацию полностью теряли какое-либо представление о физическом мире, и за это получали ученую степень. От них не было ни вреда ни пользы, они никогда не умничали, и когда в 1992 году физика высоких энергий была, наконец, похоронена как ни для чего не нужное направление, они бесследно исчезли. Злостным вредительством занимались «теоретики».

Стремления понимать физический мир у них никогда не было, как, впрочем, и способности к этому. В физику они пришли ради того, чтобы заниматься политикой и физика высоких энергий была создана специально для них. Их единственное стремление – обладать властью над другими легко достигалось в таких коллаборациях. Властью они могли обладать только над неполноценными людьми – такими, которые неспособны самостоятельно мыслить и совершать самостоятельные поступки. Неполноценными они являются в том смысле, что они нуждаются в хозяине. У полноценного человека хозяина быть не может. Естественно, такие неполноценные становились самыми успешными, они были преданными рабами тех, кто давал им материалы для обработки и затем включал их в список исполнителей коллаборационного исследования. Полноценные люди рабовладельцев не устраивали, поэтому у них не было перспектив когда-либо получить степень, к тому же организовать травлю любого полноценного человека силами безмозглых рабов хозяевам не составляло труда, что они успешно и делали. Их основной успех состоит в том, что им удалось понизить интеллектуальный уровень ученого настолько, что у типичного физика в Узбекистане он оказался гораздо ниже уровня умственных способностей любого другого жителя – шофера, продавца, милиционера, врача и т.д. В этом состояло необходимое условие незыблемости их власти. Лично меня они выгоняли из Узбекистана начиная с 1975 года, выдавая это за заботу о моей карьере.

Успехи, которых они достигли в развитии физики в Узбекистане, с точки зрения принятой системы ценностей были настолько велики, что им вполне можно было бы поставить памятники. По количеству публикаций в самых престижных журналах и по количеству успешно защитивших диссертации аспирантов им не было равных. То, что никто из этих успешно защитившихся аспирантов не остался в науке, система не учитывает. Они служили гарантом незыблемости принятой системы ценностей, а эта система обеспечивала им успех. Это позволило им распространить свою власть и рабовладельческие принципы далеко за пределы собственно физики высоких энергий. Благодаря этому их власть сохранилась и после того, как в 1992 году физика высоких энергий была ликвидирована за ненужностью.

Они возглавили ключевые физические институты и вскоре после этого – академию наук. Это тоже была только промежуточная цель, но на этом, к счастью, их победное шествие кончилось. Сами они, разумеется, тоже имели хозяев где-то за пределами Узбекистана и были такими же рабами, как и их собственные рабы. Умственно полноценные физики или уходили из науки, или десятилетиями жили в условиях зверской травли. Появление в Узбекистане своих научных школ, способных занять в мире ведущие позиции было вполне возможно, но они ликвидировали эту опасность в зародыше. Итогом их деятельности стало то, что у нас наверху решили ликвидировать академию наук, что совершенно справедливо.

Еще одной, по-видимому, бесполезной для Узбекистана областью физики, в которой наблюдалась аномальная успешность с точки зрения принятой системы ценностей, была физика твердого тела. Она также дала немало людей с ученой степенью, из которых также получились успешные чиновники, но ничего – для развития полупроводниковой электроники, которой в стране как не было, так и нет. Ценность публикаций по этой теме я оценивать не могу, т.к. ничего в ней не понимаю. Но твердотельщики определенно не были такими вредителями как физики высоких энергий. Если все ученые степени, когда-либо присужденные за работы в физике высоких энергий, можно было бы смело аннулировать как антинаучные, то к физике твердого тела это, скорее всего, не относится.

Выгнать нельзя оставить. 1. Аттестация

У нас происходит реорганизация деятельности академии наук и важную часть этого мероприятия составляет т.н. аттестация сотрудников НИИ. Мне было сообщено, что аттестацию я не пройду и ожидалось, что я уволюсь, не дожидаясь ее, т.к. это давало мне возможность вернуться на работу через некоторое время. Но я ответил, что возвращаться я не собираюсь и хочу, чтобы председатель аттестационной комиссии подписал решение о моей неаттестации. После этого оказалось, что я ее пройду. Я ответил, что этого не произойдет, т.к. я не собираюсь готовить необходимые документы. Мне ответили, что это от меня не зависит. На самой аттестации оказалось, что от меня действительно ничто не зависит: мне задавали вопросы, но как только я открывал рот, чтобы ответить, меня перебивали и за меня говорили то, что я, по мнению собравшихся, должен был говорить. В результате я получил только одно замечание -- за то, что не занимаюсь подготовкой кадров. Собравшимся, наверняка, было хорошо известно, почему я этого не делаю. Никто из тех, кто готовил дипломную под моим руководством, впоследствии не был принят на работу (это в те времена, когда ставок для молодых было достаточно), кроме одного, которого вскоре передали другому руководителю и отправили в Дубну. Мне ясно давали понять, что все мои попытки заниматься подготовкой кадров будут пресекаться. Ноя продолжал свои попытки, и когда я находился за границей, один из моих студентов, сообщил мне, что его вызвал заведующий кафедрой и сказал, что его дипломная работа не пройдет независимо от содержания. К его защите я успел вернуться, ему поставили отличную оценку и для него сразу же появилась возможность поехать за границу, что он и сделал. Дальше -- хуже. Я работал с одной студенткой, потратив на нее время и силы и узнал, что у нее будет другой руководитель, кстати, полный идиот, который никогда в жизни не смог бы дать ей подобной подготовки. Мне еще раз показали, что мои попытки заниматься подготовкой кадров будут напрасны, но решил продолжать. На следующий раз было придумано нечто еще более подлое. После того, как я договорился с заведующим кафедрой, что такая-то студентка будет работать со мной в магистратуре, он ответил, что она не будет подавать заявления в магистратуру. Я сразу же нашел ее и спросил об этом. Она ответила, что она, конечно, подаст заявление. Осенью я ее не нашел. На мой вопрос о ней заведующий кафедрой ответил, что она не подала заявления. На этот раз мне ясно показали, что студентов, пожелавших работать со мной, будут просто отчислять. После этого я перестал пытаться работать со студентами, боясь что орангутанги вроде этого заведующего кафедрой (спасибо Англии за подготовку для Узбекистана такого ценного кадра) им за это испортят жизнь. Но дело не только в них. Как-нибудь позже я расскажу, что есть куда более серьезное препятствие.