Я бросаю все начатые темы и начинаю новую. Ее название -- конец всему. Она носит экстренный характер. Это связано с создании в Бангладеш работающего и уже используемого практически вечного двигателя. Его появление будет иметь огромные последствия не только для энергетики, производства и торговли энергоресурсами, энергетических проектов, перспектив использования атомной энергии, но и что гораздо интереснее для меня, для физики как науки. Эту тему я раскрою постепенно, а пока начну с собственно изобретения, сделанного в одной из беднейших и отсталых стран Азии. Кстати, искусственному интеллекту была вручена Нобелевская премия по физике. Мне очень интересно, сможет ли этот нобелевский лауреат сделать то, что сделал я, т.е. решить простую на первый взгляд задачу механики о движении системы, состоящей из упругого стержня, в котором распространяются продольные волны, и маховика, соединенных через кривошипно-шатунный механизм. Если он действительно настолько умен, чтобы сделать это, то интересно, как он отреагирует на несохранение энергии в этой машине.
Эту причину они нашли и сформулировали как закон, а именно закон сохранения энергии. Этот закон действительно выполняется в механических системах определенного вида, по крайней мере, с высокой точностью, он доказывается для многих идеализированных систем, в частности, в небесной механике, и в конечном счете стал считаться научным фактом. На то, что он в действительности, был не более чем догадкой и преметом веры, я указал более 10 лет назад, но на это, кажется, никто не обратил внимания. И вдруг все изменилось. Кто мог ожидать, что то, чего не смогли достичь немцы, будет достигнуто восточными бенгальцами! В Бангладеш его не только сделали, но и начали с его помощью производить электроэнергию! Сдержать распространение революции в энергетике, которую они начали, границами этой страны вряд ли удастся, энергия нужна не только в ней.
Немцы, узнав об этом, вероятно, шокированы, но это само по себе еще не самая большая беда. Дело в том, что они утвердили этот закон не только для механических систем, а как вообще для любых материальных объектов. Но и это еще не все -- угроза нависла вообще над всей физикой, и тут дело уже не в законах сохранения, а в том, как вообще в ней принимались новые идеи, и насколько обоснованы общепринятые теории. Тут немцы уже ни при чем. Вовсе не они начали превращать эту науку в какое-то чудовищное нагромождение глупостей, когда физики-теоретики, столкнувшись с явным выражением абсолютной неадекватности своих представлений, возводили эти представления в фундаментальный принцип. Затем на эту глупость нагромождали новую и далее, одну за другой, награждая авторов всего этого бреда и объявляя их гениями.
До сих пор это можно можно было делать без опасения, что все это будет разоблачено. Общество закрытое и под сильным внутренним контролем. В нем контролируется абсолютно все, даже право инакомыслящих на жизнь, не говоря уже о финансировании тем или лиц публикаций. Но с появлением вечного двигателя ситуация выходит из под этого контроля. Он реально существует, сам себя финансирует и не нуждается в публикациях в журналах, в которых никакой науки давно уже нет и которые публикуют только агитационные материалы под видом науки. Все это началось после II Мировой войны с создания квантовой электродинамики и объявления А. Эйнштейна гением. Теперь всему этому может прийти конец.
Легко предсказать, как поведет себя сообщество физиков-теоретиков. Для него нет ничего важнее общественного мнения, верящего в их умственные способности. Для них недопустимо положение, в котором кто-то не из них смог понять, что происходит, тогда как для них это оказалось невозможным. Они будут делать вид, будто не видят никакого вечного двигателя и при этом лихорадочно искать какое-нибудь объяснение происходящему. Найти такое они неспособны в принципе, хотя бы потому, что те, кто пришел в физику после войны, даже в принципе неспособны ее понимать и поэтому подменяют ее созданием глупейших теорий и бессмысленными вычислениями, а здесь их ожидает столкновение с реальностью, всякое представление о которой ими давно утрачено. Я же сразу построил полную математическую модель одного из вечных двигателей и могу предсказать его характеристики. Их реакция на мои достижения такого рода, коих уже с десяток или более, мне хорошо известна: она не меняется -- это их желание меня убить. Поэтому мне пока придется держать мою теорию в секрете.
