Квантовый пузырь 13. Еще один кандидат в гении

 Все это время англичане тоже думали о том, как себя возвеличить за счет гениальных идей континентальных мыслителей, приинимать которые они все это время отказывались. До начала XX в. они отказывались принимать, кажется, вообще все идеи, пришедшие с континента, т.е. мнимую единицу, все идеи дифференциальной геометрии, всю математическую физику и многое другое. Идеи шотландцев и ирландцев -- а это Гамильтон, Максвелл, Стокс, Лармор, не говоря уже о Каннингеме, ими игнорировались. Но к началу нового века становилось ясно, что это может сделать их самой отсталой в некотором отношении нацией. Естественно, признавать свою глупость они не собирались и строили сценарий, согласно которому именно они должны были оказаться самой умной из европейских наций. Опыт такого рода у них уже был и немалый. Смогли же они своровать и приписать Ньютону создание дифференциального и интегрального исчисления. Еще до Ньютона Фрэнсис Бэкон утвердил английскую идеологию, ставящую англичан в своем понимании выше других. Он заявил, что в науке превыше всего стоит опыт. Поэтому все гениальные догадки и теории ничего не стоят до тех пор, пока они, т.е. англичане, не подтвердят это в своих лабораториях. Вот и все. Не было никаких гениев вроде Даламбера и Ламе, судьба всех научных идей решается исключительно Кембриджем. И теперь оставалось только подтвердить это.

Итак, идеи, касающиеся пространства и времени -- это, конечно, увлекательно, но где опытное подтверждение? Так вот, кто его даст, тот и будет считаться автором всех идей, теорий и науки как таковой. А французов следует сразу объявить пустыми фантазерами. Ну, если их гениальные идеи подтвердятся, то это следует понимать как чистую случайность. В конце концов, дуракам всегда везет. Остававлось выбрать своего гения, сделать для него хорошое оборудование и поручить провести какой-нибудь опыт, который подтвердит все то, что открыто. После этого можно будет объявлять, что только благодаря ему все это и стало наукой. Один нюанс: они нисколько не сомневались в том, что все достижения теоретиков подтвердятся, так что эти достижения уже стали наукой независимо от того, что сделают английские экспериментаторы. В конце концов, они начинают это делать уже после того, как Физо в своих опытах измерил скорость света, а Майкельсон не обнаружил никакого эфира. Почему бы их не объявить гениями? Нельзя, один -- француз, а другой -- еврей из Америки, они вообще все испортили -- теперь англичанам придется придумать что-то поинтереснее.

Такую возможность давало ожидавшееся солнечное затмение, которое обещало быть полным только в южном полушарии. Английская экспедиция во главе с Артуром Эддингтоном отправилась на остров Принсипи для того, чтобы, воспользовавшись этим явлением, измерить отклонение света гравитационным полем Солнца. Успешно измерив это отклонение, можно было приступать ко второй части плана -- объявлять создание всей науки о пространстве, времени и гравитации чисто английским достижением. Артур Эддингтон начал готовить себя к роли величайшего гения человечества.

Ему не хватало самой малости -- хоть какого-нибудь чисто умственного достижения в этой области. Он взялся за дело и написал книгу. Сделал это в чисто английском стиле -- собрал в нее все, что могло иметь хоть какое-нибудь отношение к делу. Испробовал какие-то собственные идеи. Получилось увлекательно, но бесполезно. Оказалось, что прямое перечисление всего, что возможно, успеха не приносит. Оставалось ждать развития событий. И они произошли.

В 1929 г. молодой индийский физик Субраманьян Чандрасекхар сел на корабль в Бомбее и отправился в Англию, которую, видимо считал светочем науки в мире. Пока он добрался до англиского берега, он успел провести какой-то расчет, из которого следовало, что при массе вещества, превышающей некоторое критическое значение, ничто не может удержать его от гравитационного сжатия и оно неизбежно сколлапсирует в черную дыру. Радостно сообщив о своем открытии Эддингтону, он, наверное, не ожидал, что приведет своим сообщением того в ярость. Но Эддингтона можно понять -- он столько лет бился, пытаясь открыть хоть что-нибудь в этой области, а тут приплывает индиец и показывает ему, как это делать. К большому удивлению Чандрасекхара озверевший Эддингтон стал потрясать в воздухе его статьей и кричать что-то вроде ``Вот что значит доведение теории до абсурда!'' Естественно, Чандрасекхар Англию покинул и нашел работу в Чикаго, где и проработал всю жизнь. Естественно, ни один журнал его не публиковал, по-видимому он -- единственный лауреат Нобелевской премии, не имеющий ни одной журнальной публикации. Там он возглавил какой-то студенческий журнал и публиковался только в нем. То есть публиковал себя сам. Не считать же это публикациями -- другие редакторы его не публиковали. Кажется, после этого он делал все назло англичанам, т.е. развивал идеи, котороые они подчеркнуто игнорировали. Одна из них до сих пор засекречена -- ее даже он сам не опубликовал, понимая ее возможное значение. Но вернемся к несостоявшемуся гению. На этом его неприятности не кончились.

Шанс заделаться гением у него еще оставался. В Германии к власти пришли фашисты и евреям пришлось выбирать направление. Можно, конечно, податься в Америку, но там ККК пристрелит. Можно в СССР -- но там -- лагеря, противно, конечно, но есть шанс выбраться когда-нибудь. Лучше всего -- в Англию, но она же не резиновая. Если бы Эйнштейн выбрал это направление, мы бы о нем больше не услышали. Мы бы знали, что истинный творец всей науки о пространстве, времени и гравитации -- это гениальный Артур Эддингтон. Кажется, Эйнштейн и сам склонялся к этому, известно, что он называл Америку ``чертовой''. Но оказался все же там и сразу -- в Принстоне, как настоящий гений. Впрочем, у Англии свои взгляды на этот счет и она, кажется, ставит выше всех своего Эддингтона. В кембриждском словаре издания 1948 г. я прочитал кембриджское определение понятия теории относительности. Оно звучало приблизительно так: ``некая еврейская теория, созданная неким А. Эйнштейном''. И ни слова ни о пространстве, ни о времени ни о гравитации. Вот так. Эйнштейн в их понимании никакого отношения ко всему этому не имеет. Ну ладно, это их право.

Квантовый пузырь 12. Уравнение Эйнштейна

 Утопить учение о пространстве и времени в индексах, в принципе, могла риманова геометрия. Если заменить конформность полновесной римановой геометрией, то можно было надеяться на успех. Эйнштейн, приняв идею времени как четвертого измерения, сразу же начинает ковать оружие, как он полагает, против геометрии -- активно берется за работу по улучшению тензорного анализа. Фактически, тензорный анализ в его современной форме появился в его трудах в соавторстве с Марселем Гроссманом, заслуга которого, кажется, была очень высока. Во всяком случае, Эйнштейна почему-то никогда не упоминают как одного из создателей тензорного анализа. К 1915 г. цель была достигнута -- появилось средство выражения римановой геометрии через буквы и буквочки и главное -- надежда на то, что ими удастся вытеснить саму геометрию. Подменить, как выражались французы, геометрию "вакханалией индексов". Он активно критикует теорию Нордстрема, расчищая место для другой теории -- в которой не будет, как он полагал ничего, что можно было бы себе представить, и в которой господствовать будут ему подобные, т.е. неспособные что-либо себе представить вообще. Оставалось расширить теорию Нордстрема так, чтобы конформных преобразований стало недостаточно.

Необходимость в таком расширении следовала из открытия, сделанного еще Каннингемом и Бейтменом. То, что уравнения Максвелла форм-инвариантны относительно любых конформных преобразований, означает, что в теории Нордстрема свет не отклоняеться гравитационным полем. Эйнштейн показал, что если бы это было так, то гравитационное поле можно было бы наблюдать, находясь в свободно падающем лифте. Он выдвинул принцип эквивалентности, согласно которому гравитация эквивалентна неинерциальности системы отсчета. Это было несомненной удачей, Свободно падающий лифт по определению инерциален, поэтому в нем невозможно установить наличие гравитационного поля, но в таком случае свет должен отклоняться полем. Иными словами, то, что теория Нордстрема противоречит принципу эквивалентности, свидетельствовало о ее несостоятельности. Это было очень успешное действие с точки зрения развития представлений о гравитации, хотя цель, которую Эйнштейн ставил, была совсем другой -- он мечтал изгнать из физики людей, способных представлять себе физический мир, заменив эту способность аккуратным крючкотворством без понимания.

Повозившись с буквами и буквочками помельче, он улучшил уравнение Нордстрема для гравитационного поля и в результате было завершено создание теории гравитации, которую принято называть ``общей теорией относительности А. Эйнштейна'', не упоминая, конечно, того, что она состоит в основном из идей других авторов, причем таких, которые сам Эйнштейн отрицал до последнего. Собственно Эйнштейну в ней принадлежит в основном то, что любому другому было бы противно делать -- возня с буквочками, в этом он, конечно, незаменим. Открыв свое уравнение, он с радостью заявил, что оно не решается. Он был обязан это сделать в общем контексте своей борьбы -- способность решать дифференциальные уравнения требует воображения, и если этого объявления не сделать, то те, кого он хотел изгнать из науки, сразу начали бы решать его уравнение и получили бы новое занятие в его физике. Но обмануть их не удалось. Не прошло и двух недель после его публикации, как ему испортили настроение.

Квантовый пузырь 11. Гравитация

 Эйнштейн пытался подтвердить свою позицию по отношению к идее Даламбера, создав теорию гравитации, в которой пространство и время абсолютны а гравитационное поле выражается через величину скорости света в данной точке. Пока он упорствовал в отрицании роли времени как четвертого измерения, в мире произошли большие изменения. Сначала в Геттингене решили признать время четвертым измерением, но приписать авторство этой гениальной идеи одному из своих ``пророков'' -- опозорившемуся ранее Герману Минковскому. Скорее всего, это решение было продиктовано результатом опыта Майкельсона, после которого отрицать ее стало неразумным. Затем Бейтмен и Каннингем опубликовали свое открытие, введя, между прочим, в обиход, искривленное пространство-время, а в 1912 г. Гуннар Нордстрем представил свою теорию гравитации, заставившую Эйнштейна полностью изменить свои взгляды. Нерелятивистская теория гравитации, предложенная Эйнштейном, оказалась ненужной. В теории Нордстрема пространство-время кривое, мировые линии пробных тел -- это геодезические в нем и этим объясняется единство закона движения тел в гравитационном поле независимо от их масс. Эйнштейн понял, что развитие темы прошло мимо него и пересмотрел свои взгляды.

Его желание дискредитировать идеи французов осталось прежним, просто с идеей четвертого измерения это сделать не удалось и теперь ее приходилось принять. Атаковать он теперь мог бы только что-нибудь другое. Похоже, теперь самой ненавистной для него была идея конформного преобразования -- и потому, что она создавала нишу для людей в пространственным воображением и потому, что у Нордстрема гравитационное поле выражалось конформным множителем. Теория Нордстрема казалась идеальной, но имела одно слабое место -- то же, что и теории, которую до этого выдвигал Эйнштейн: оказывается, гравитационное поле невозможно выразить одним скаляром. Это Эйнштейн уже понял, проводя мысленные опыты с излучением света в  гравитационном поле. По-видимому, это были первые рассуждения такого рода и здесь следует отметить явную заслугу Эйнштейна. Он увидел этот недостаток в своей теории и сразу заметил в теории Нордстрема. Гравитация явно была чем-то более сложным, чем просто конформность. С этого замечания начался короткий эпизод, в течение которого Эйнштейн сделал что-то разумное и достиг какого-то успеха.

Итак, идею Даламбера ему принять все-таки пришлось, наверное, его утешало то, что ее официально приписали Минковскому. Его следующей мишенью стала идея конформного преобразования, которая во-первых, также имеет чисто французское происхождение, а во-вторых служит для многих первым шагом к пониманию того, чем могло бы быть неплоское пространство. Эйнштейн мог надеяться на то, что если уничтожить этот путь, то тем самым можно будет уничтожить и само понимание неевклидовой геометрии. В результате получилась бы подмена геометрии возней с буквами и мелкими буквочками, которые пишутся выше или ниже строки подобно показателю степени и называемыми индексами. Эта цель для Эйнштейна была особенно привлекательна, т.к. понимание геометрии ему недоступно, а если ее убить, подменив подобной возней, то он и ему подобные получат преимущество над врагами, которое они смогут выдавать за преимущество в понимании геометрии. В общих чертах его новая цель была поставлена -- утопить всякое мышление в возне с буквами и буквочками и в ней получить преимущество, а тех, кто не пожелает топиться в этой мерзости, просто объявить неспособными к какой-либо интеллектуальной деятельности. В этом он явно проявился как более глубокий стратег, чем даже Эренфест, и, похоже, именно это дало ему преимущество, склонив на его сторону расположение Фонда.

Квантовый пузырь 10. Смысл специальной теории относительности Эйнштейна

 Идея времени как четвертого измерения имеет смысл только для тех, чьи мозги способны оперировать в четырех измерениях. Эйнштейн, как и другие каббалисты, этой способностью не обладал, так что ему эта идея ровным счетом ничего не давала. Зато он понимал, что если бы эту идею удалось бы дискредитировать, то те, кто этой способностью обладают, потеряют свое преимущество, т.е. перестанут понимать все то, чего удалось достичь благодаря ей. Если же заменить эту идею одним из ее следствий, то появляется возможность получить все те же результаты другим путем. Но это будет такой путь, который в принципе не может быть понятен. В этом и состояла цель каббалистов, т.к. в этом случае те, кто понимал теорию пространства-времени, понимать ее больше не будут, а каббалисты смогут корчить из себя гениев, которым якобы все понятно. Эту свою подлую затею он начал проводить в 1905 г., написав известную работу, в которой он создал свою ``специальную теорию относительности''. В ней он не решился прямо утверждать, что гениальная идея времени как четвертого измерения -- глупая и ненужная, но показал, что основные достижения могли быть достигнуты и без нее, просто исходя из постулата о постоянстве скорости света. Он, конечно, умолчал о том, что сам этот постулат -- это следствие этой самой идеи и что без нее он никогда не был бы открыт. Главным для него было то, что понять этот постулат без четвертого измерения невозможно и в этом состояла его цель -- неявно объявить, что люди, способные мыслить в четырех измерениях, неспособны понять его идею относительности и вместе с ней -- все то, что достигнуто. Так он с помощью этого подлого трюка создал возможность объявить себя гением, а остальных -- идиотами. Но в то время его трюк легко разоблачался, и без того, чтобы какие-то мировые силы сделали его гением, он ничего добиться не мог. Для того, чтобы быть объявленным гением, ему нужен был пересмотр своих представлений, реальный успех 1915 г., как его следствие, смерть Эренфеста и отсутствие других претендентов. Эренфест самоустранился в 1933 г. и тогда же Эйнштейн отправился в Америку, чтобы вступить в роль гения. Теперь о его успешных действиях.