Это была катастрофа 3

Я понял причину произошедшей катастрофы, то, что она была организована и профинансирована, более того, кем именно. Больше я этой темы касаться не буду. Скажу только, что те, кто это сделал, конечно, многого добились. Скорее всего, когда-то они решили, что будут контролировать каждую мысль каждого человека на Земле и тем самым установят свою власть над всем миром. Позже решили, что если им удастся убедить весь мир в том, что Эйнштейн -- гений, то это будет означать, что цель практически достигнута, т.е. что после этого им удастся убедить вообще кого угодно и в чем угодно. Они многого добились, построив мир, в котором деньги решали все и в котором поэтому гением можно было объявлять кого угодно, хоть Эйнштейна. Они думали, что достигли этого, просто организуя травлю тех, кого обмануть не удалось. Они ошибались. Обмануть или затравить удалось далеко не всех. В результате они убили физику во всем мире, включая США и Европу, но этого не удалось сделать в отношении Китая, и обеспечили ему, таким образом, гарантированное доминирование во всем мире в будущем. Надо полагать, человечество будет им очень благодарно за это, в особенности, китайцы.

Это была катастрофа 2

Отношение ученых старой и новой формаций к УМ совершенно различно. УМ в корне отличны от классических уравнений математической физики, открытых ненавистным новым физикам французами и успешно решенных во всех системах координат семейства, открытого Габриэлем Ламе. Понятными новому физику методами УМ решаются только в декартовых координатах. Для буржуазного ученого этого совершенно недостаточно для того, чтобы считать их решенными; по его мнению, этого же совершенно необходимо достичь в других системах координат. Мнение капиталистического ученого прямо противоположно. Это мнение диктуется прежде всего тем, что понимание каких-либо иных систем кроме декартовой ему просто недоступно. Демократизация науки требовала, чтобы никаких систем координат, кроме декартовой, не существовало, однако конце концов был достигнут компромисс, согласно которому было разрешено существовать трем системам -- декартовой, сферической и круглого цилиндра. Понимание двух последних некоторым ученым новой формации доступно, правда, очень немногим и дается с большим напряжением. Остальные системы продолжили свое существование как каких-то темных уголков науки, в которые современный ученый никогда не заглядывает.

В физике нового века теория ЭМ полей получила математическую структуру, идеологически продиктованную умственными способностями ученого новой формации. Это выразилось в том, что в ней не упоминаются никакие системы координат, кроме декартовой. Этот шаг, т.е. исключение всех координатных систем, кроме декартовой, есть ничто иное как подмена геометрии алгеброй. Благодаря ему исчезают такие понятия, точка, прямая и плоскость -- они подменются соответственно тройкой чисел и линейными уравнениями. Для ученого нового века это очень важно, поскольку он начисто лишен пространственного воображения и его главная мечта всегда состояла в том, чтобы физика и математика свелись к аккуратному переписыванию формул и слепым вычислениям без понимания. Главное для него -- сделать так, чтобы этой скучной работы стало столько, чтобы всем, кроме него стало от всего этого тошно, и когда все, не выдержав этого идиотизма уйдут из науки, объявить себя гениями. Он достиг своей цели, но вызвал катастрофу, сделавшую сначала ЭД, а затем и некоторые другие области науки полностью антинаучными.

Подмена геометрии алгеброй фактически устраняет любое различие между скаляром и компонентной какого-либо другого объекта, например, вектора. Для ученого нового века никакой разницы между ними и быть не может, в конце концов и скаляр и компонента вектора -- это просто числа. Он не отождествляет их только потому, что при поворотах системы координат скаляр не меняется, а компоненты других объектов изменяются по каким-то правилам, но если систему координат не крутить, то в его понимании между ними никакой разницы нет. Иными словами, подменив геометрию алгеброй, ученые нового века создали новую идеологию, согласно которой компоненты всех возможных объектов идентичны скаляру. Этим они выразили свою неспособность понимать, что такое вектор или тензор и чем их компоненты отличаются от скаляров в фиксированной системе координат. Это свое дефективное представление они не только узаконили, но сделали обязательным для принятия всеми и каждым.

Отождествив векторное поле с четверкой скалярных полей, они достигли своей главной цели -- им удалось обманом обосновать подмену всех безмассовых полевых уравнений одним-единственным уравнением Д'Аламбера, решать которое они умели благодаря гению все тех же ненавистных им французов. Эту подмену они объявили триумфом "новой физики" потому что она позволила им навсегда забыть УМ. В их понимании, для того, чтобы построить векторный потенциал ЭМ поля, удовлетворяющего УМ, достаточно взять любое решение уравнения Д'Аламбера и умножить его на любой единичный вектор. В случаѐ плоской волны эта глупая гипотеза оказалось верной только потому, что плоская волна в декартовых координатах имеет одно и то же выражение для всех полевых уравнений -- скалярного, векторного итд. Они проверили эту гипотезу только на примере плоской волны и этого им оказалось достаточно, чтобы ее принять. Укрепившись в этой глупости, они пошли дальше и на ее основе построили теорию запаздывающего потенциала, после чего свели всю ЭД к плоской волне и пропагатору. Что это было, проявление полного идиотизма, преднамеренное вредительство или и то и другое?

В теоретическойй физике ЭМ поле перестало существовать -- его было постановлено считать комбинацией плоских волн скалярного поля, а поле любого источника строить методом функций Грина, т.е. в виде т.н. запаздывающих потенциалов. Эти два постановления демонстрируют полную неадекватность представлений ученых нового века о физическом мире. Из этих постановлений видно, что эти ученые утверждали себя через уничтожение науки, понимание которой им просто недоступно. Благосклонность денежных мешков позволило наиболее неадекватных из них вроде Альберта Эйнштейна, объявить гениями физики. "Курсы", сочиненные его последователями вроде Льва Ландау, стали обязательными для изучения, и конечно же, для выявления в среде будущих физиков-теоретиков тех, кто способен понимать физику с целью своевременного отлучения их от образования, т.к. от них исходила опасность разоблачения полного идиотизма идеологии "новой физики".

Подмена УМ уравнением Д'Аламбера -- это откровенное вредительство. Совпадения решений этих уравнений существуют, но только в тривиальном случае плоской волны. Ожидать каких-либо других совпадений более, чем наивно. Среди волновых решений совпадение действительно только одно -- это тривиальное плосковолновое решение, полученное в декартовых координатах. Однако в тех же декартовых координатах существует второе решение, родственное плоской волне, которое в этих двух теориях не совпадает. Его вполне можно было получить на уровне таком низком интеллектуальном уровне, как уровень гениев вроде Фейнмана или Ландау, но им даже это оказалось не под силу. Фактически их методы не дали ни одного решения УМ, даже в декартовых координатах им удалось получить только одно правильное решение, но это только по причине совпадения решений для плоской волны в разных теориях; в единственном случае, который давал им шанс получить решение не по причине совпадения, они использовать не смогли и это свидетельствует об их абсолютной несостоятельности. Строго говоря, все, что написали гении и нобелевские лауреаты об ЭМ поле, свидетельствует только о том, что понимание предмета им было абсолютно недоступно и все, на что они были способны -- это его фальсификация. Уничтожение науки было единственным путем в нее, который был им доступен, и тех, кто был наиболее активен в этой вредительской деятельности, они объявили гениями. Если говорить конкретно, то главное преступление против ЭД, которое они совершили -- это подмена решений УМ "векторными потенциалами", полученными умножением решений уравнений Д'Аламбера на единичный вектор "поляризации". Эта подмена -- воплощение полного идиотизма этих гениев и свидетельство их неспособности понимать физику. Они принесли несомненную пользу там, где можно было не отличать скаляр от вектора, например, в чистых вычислениях, квантовой механике итд., но в физике им делать было совершенно нечего.

Что касается чисто практической стороны дела, то она состоит в том, чтобы сжечь все, что они написали по данной теме и строить ЭД с нуля, т.е. так, как если бы со времен Максвелла и до сих пор ничего сделано не было, т.е. строить ЭД от УМ, игнорируя почти все, что было написано за последние полтора столетия. Это единственный путь получить адекватную теорию ЭМ полей, чем я и занимаюсь. Поэтому все журналы отказываются меня публиковать, а некоторые боссы утверждают, что я вообще ничего не делаю.

Это была катастрофа 1

В настоящее время я пишу для себя (именно для себя, потому что все журналы категорически отказываются меня публиковать) какой-то большой труд об электромагнитных (ЭМ) волнах. Пока его очертания неясны, но мне с самого начала приходится объяснять (прочитает же все это когда-нибудь кто-нибудь кроме меня!), почему я отказываюсь использовать общепринятые подходы к уравнениям Максвелла (УМ) и строю какие-то другие. Казалось, что хотя бы при использовании декартовых координат можно было применять общепринятые методы.

Оказалось, что и это не так: гении и нобелевские лауреаты умудрились получить ошибочные решения УМ даже в декартовых координатах, в которых проблема разделения переменных не может возникнуть. Построение ошибочных решений УМ в каких-либо криволинейных координатах вполне объяснимо -- в них есть такая проблема, которая к тому же связана с необходимостью расцеплять компоненты, но в декартовых ничего подобного нет в принципе, поэтому получение ошибочных решений УМ в них -- это явление экстраординарное, требующее немедленного разбирательства. Но о каком немедленном разбирательстве может идти речь, когда с момента их получения прошло порядка столетия! Разбирательство, которое я в результате провел, сильно запоздало и теперь может быть отнесено скорее к историческим, чем к физико-математическим. Однако это вовсе не делает его менее актуальным. Утрачена не актуальность, а читающая публика. Если сто лет назад физик-теоретик заинтересовался бы подобными материалами, то современному можно хоть кол на голове тесать -- его нисколько не волнует полная ошибочность его мировоззрения, поскольку для него адекватность не имеет никакого значения. Его цель -- только формальные показатели, а это, прежде всего -- число публикаций. Он давно уже променял свою адекватность на этот показатель и готов верить во что угодно, если этого от него будут требовать боссы и палачи под личиной редакторов журналов. Поэтому и это разбирательство я также провел прежде всего для себя. Сейчас его результаты впервые появляются в электронной форме -- до сих пор они существовали только в виде рукописи. Итак, я начинаю с того, что около ста лет назад произошла какая-то катастрофа, в результате которой физики умудрились получить ошибочные решения УМ даже в декартовых координатах. Эти ошибочные решения налицо -- их легко найти во всей литературе по электродинамике (ЭД). Следовательно, катастрофа имела место и мне не нужно этого доказывать. Мое дело -- разобраться в ее причинах.

Я считаю, что катастрофа произошла сразу после I Мировой войны. Как известно, одним из ее итогов было свержение власти буржуазии капиталистами и уничтожение ее как класса -- по этой причине перестали существовать империи. В результате этой мировой революции мир вступил в новый -- XX век. Революционеры сразу же бросились закреплять свою победу, уничтожая все ценности, созданные буржуазией. Это касалось прежде всего самых глубоких из них, лежащих в основе буржуазных искусства, науки и культуры. Наибольшую активность в этом проявили математики и физики-теоретики новой формации, бросившиеся уничтожать математическую физику, созданную буржуазными гениями преимущественно во Франции к 1860 г. и позже -- в основном на континенте.

Математик и физик-теоретик нового века бесконечно далек от интеллектуальных вершин, на которых обитали гении прошедшей эпохи. Он рвался в науку, прекрасно понимая, что эти вершины ему недоступны, его нишей были новые области, гораздо более полезные на практике в условиях бурного развития техники и экономики и приносившие гораздо больше денег, чем все то, чего ему не дано понимать. Но в науке нового века интеллект уже никакого значения не имел, решающим фактором стали новые ценности, прежде всего, благосклонность банкиров. Он стал хозяином положения и начал успешно утверждать новую идеологию, в которой, естественно, не нашлось места для упоминания "устаревших" интеллектуальных вершин. Впрочем ему были ненавистны даже не столько эти вершины при всей их недоступности для него, сколько недоступная ему спекулятивная форма мышления, благодаря которой эти вершины были доступны гениям буржуазной эпохи. Естественно, утвержденная им новая идеология поставила эту форму мышления под запрет.

Это была полная победа над буржуазией. Теперь буржуазию можно было обвинять в человеконинавистничестве на полном основании. Действительно, для буржуазного ученого понятие науки ассоциировалось только с высшими вершинами и неспособность кого-либо к спекуляциям означала для него только неспособность постичь науку. Но сама наука, сошедшая с этих вершин, распространилась на низины и пропасти, став доступной массам. В результате революции в ней была установлена диктатура пролетариата, которая и стала катастрофой для многих ее направлений, в особенности, для теории ЭМ полей, практическая ценность которой в противном случае была бы величайшей.

Теорема Понселе

Науки меняют свое лицо, заметил когда-то астроном Т.А.Агекян. То же касается и ученых. В особенности математиков. Типичный математик современности и даже начала XX в. совершенно непохож на математика, появившегося во второй половине эпохи Просвещения и практически исчезнувшего столетием позже. Одно из явных различий между ними наблюдается в отношении к доказательствам.

Математики этого периода считали доказательства чем-то несущественным. Существование доказательства какого-либо утверждения или возможность сформулировать таковое их, кажется, совершенно не интересовало. Я никогда не видел никаких свидетельств того, чтобы Леонард Эйлер или Гаспар Монж стремились что-либо доказать. Им достаточно было открытия каких то истин, понимание этих истин кому-то доступно, кому-то нет, тем, кому оно доступно, доказательства не понадобятся, а остальным они бесполезны. Такой подход к математике явно основан на убеждении о существовании какого-то природного неравенства между людьми и ограждал ее от заполонения теми, кому не дано ее понимать.

В последней трети XIX в. носители идей демократии начали активно захватывать общество. Особенно важно для них было захватить научное общество и изменить его. Индустриализация и развитие финансовой деятельности сильно подняли актуальность тех направлений в математике, в которых нет такого явления, как доступность одним и недоступность другим. Это такие области математики, в которых царит логика и любая истина доказуема. В денежном выражении они приносили гораздо больше, чем идеи небожителей буржуазного прошлого. Их достижения достаточно было выучить, не стремясь к пониманию, и уметь применять при необходимости.

С этой точки зрения особенно интересны жизнь и взгляды Жана-Виктора Понселе. Он родился перед Великой Французской Революцией, учился у Гаспара Монжа, получил образование инженера и вступил в армию Наполеона. Последовавшие за этим два года были драматичны и для него и для всей Европы. Отступая от сгоревшей Москвы, французы потеряли за три дня почти 6000 человек в столкновениях с русскими войсками. Понселе был тяжело ранен и подобран русскими, заметившими на нем нашивку инженера. После допроса и относительного восстановления он вместе с другими военнопленными был отправлен на место будущего фильтрационного лагеря. Пеший переход длиной около 800 км в условиях русской зимы выдержали не все, но Понселе был среди тех, кто дошел. В марте 1814 г. он перестал быть военнопленным и поселился в Саратове, но только до июня. Считается, что именно в этот период он создал современную проективную геометрию, вершиной которой, вероятно, является его теорема о замыкании. Считается также, что к своим исследованиям в этой области он вернулся после возвращения во Францию. Однако его основным занятием на протяжении всей жизни была инженерия.

Доказательства своей теоремы он не привел, тогда на это никто не обращал внимания. Отсутствие доказательств -- это характерная черта математики того времени. Однако в демократическом XX в. математику захватили сильные вычислители и логики, люди практичные, но бесконечно далекие от того, чтобы понимать, откуда взялось утверждение теоремы Понселе. Согласно их принципам эту теорему следовало либо доказать, либо опровергнуть, но ни то ни другое не представлялось возможным и само ее существование подрывало основы демократического общества, показывая, что не всякая истина может быть доказана, или понятна любому. Но ни того ни другого сделать никому не удавалось. Математики, знакомые с ней, разделились на тех, кто регулярно публикует "простые доказательства теоремы Понселе" и тех, кто прекрасно понимает, что никаких доказательств никто из них не нашел и называет ее "поризмом", т.е. каким-то странным законом, который по каким-то непонятным причинам выполняется, но никто не понимает, почему.

Многочисленные "доказательства" теоремы Понселе создали такую обстановку, в которой доказывать ее стало делом бессмысленным. Действительно, если кто-нибудь теперь найдет настоящее доказательство, то он будет считаться одним из тех, кто уже опубликовал десяток-другой глупых статей на эту тему. С той лишь разницей, что у него всего одна публикация, а у любого другого -- десятки. Но если они поймут, что его доказательство -- настоящее, то его, скорее всего, затравят насмерть. В демократическом обществе безопаснее ничем настоящим не обладать.

Тем не менее, я нашел настоящее доказательство. Я построил четырехпараметрическую группу преобразований, превращающую одну тройку, состоящую из двух эллипсов и многоугольника Понселе в другую. Фактически, эта группа позволяет преобразовать любую такую тройку в тривиальную, в которой оба эллипса превращены в концентрические окружности, а многоугольник Понселе делает правильным. Это означает, что любую тройку такого рода можно получить из тривиальной преобразованиями из этой группы. Это позволило мне сделать математическую игрушку, в которой, правда, использован только один параметр из четырех, но уже одно это показывает, что понял идею Понселе и действительно имею ее доказательство. Поиграть можно на сайте astrin.uz -- когда загрузится geogebra, появится картинка. На ней изображена окружность, в ней -- эллипс и звезда. Сверху есть шкала, на которой можно менять значение параметра, кроме того, один из углов звезды выделен цветом. Если взять его мышкой и водить по окружности, то картинка меняется, демонстрируя смысл теоремы Понселе.

Большая физика. Заключение

Итак, теперь я подытожу свой анализ деятельности, которая называется большой физикой. Большая физика служила каналом непрямого финансирования исследований скорее всего, общего назначения, которые проводились фирмами. Прикрытием этого служила якобы научно-исследовательская деятельность по ``проникновению вглубь материи''. Ради этого
прикрытия на ускорителях и в коллайдерах проводились реальные эксперименты, производившие материалы для якобы научных исследований, которые бесплатно отправлялись в основном в страны третьего мира. Эти материалы использовались на месте для производства марионеток, через которых в перспективе можно было рассчитывать установить внешнее управление этими странами. Короче говоря, большая физика не имеет ничего общего не только с физикой, но и с наукой вообще, и всегда только препятствовало развитию науки в третьем мире.

Просуществовав около четверти века, большая физика была практически ликвидирована. Как научное направление оно было чисто вредительским и это вредительство не удавалось вынести полностью в страны третьего мира -- большим лабораториям приходилось содержать
подразделения, также занимающиеся такими глупостями, как извлечение никому не нужных численных данных из произведенных фотопленок и фотопластинок и более того, присуждать за эту работу ученые степени. Само вредительство оказалось не настолько эффективным, как могли надеяться его организаторы -- далеко не во всех странах нашлись свои ..., готовые проводить его у себя дома, так что в некоторые страны эта деятельность вообще не проникла. Среди них, насколько я понимаю, Иран и даже Пакистан. Как канал непрямого финансирования исследований общего назначения, она уже не была какой-то особо важной -- астрономия и космические исследования со временем стали предоставлять гораздо лучшие
возможности. Но главное, возможно, состояло в том, что физика микромира стала приносить одни разочарования: ни одно обещание из прошлого не было выполнено, никаких новых, еще более мощных источников энергии в масштабах элементарных частиц обнаружено не было и новые обещания от теоретиков не поступали. Да если бы таковые и поступили бы, им уже никто не поверил бы. Так что еще одной причиной ликвидации физики высокой энергии стал кризис доверия к теоретикам и их идеям. Напоследок физике высоких энергий была вручена нобелевская премия за открытие несуществующего бозона Хиггса и на этом ее существование можно считать завершенным. Но большая физика продолжает существовать -- теперь в
радиоастрономии. Так закончилась эпоха ``проникновения вглубь материи'' и связанных с ним глупостей и обманов.

Большая физика. Специалисты

С вовлечением в большую физику недоразвитые страны получили невиданные до этого возможности производить дипломированных специалистов по физике атомного ядра и
элементарных частиц в домашних условиях в огромных количествах. Поскольку главное требование при защите диссертации было и остается число публикаций в международных журналах, с этим проблем не было -- огромное количество статей писалось где-то в мировых
центрах и публиковалось от имени коллабораций, так что каждому претенденту на степень было достаточно того, что его имя упомянуто в коллаборации. А диссертации им всем писали одно и те же лица, причем диссертации имели один и тот же текст и различались только
вставленными в них данными и гистограммами. Абсолютное большинство этих претендентов были т.н. экспериментаторами. Они были обучены проводить некоторые измерения
под микроскопом или на экране. Для выполнения этой работы привлекались не только претенденты на ученые степени, но и люди, не имевшие законченного школьного образования. Работа была немного сложнее, чем проводить точно такие же измерения с помощью линейки
и никаких знаний не требовала.

Главный мотив этих ``экспериментаторов'' состоял в том, чтобы набрать достаточное количество промеренных событий, но ни один из них не был хозяином плодов своего труда. Бланки с данными, которые он туда заносил, попадали в ``общий котел'', в котором собирались
данные разных экспериментов. Темы диссертаций также собирались из разных экспериментов, так что ни один из них не знал, по какой теме он будет когда-нибудь защищаться и будет ли вообще, т.к. начальство могло перераспределять общее достояние произвольным образом. Было известно только, что для выхода на защиту необходимо внести достаточный вклад в общий котел, составлявший около 3000 событий. Это был упорный труд, и те, кто его выполнял, несомненно, чего-то заслуживали. Чего угодно, только не ученой степени. С
физической наукой эти люди были знакомы не более, чем интересующиеся школьники того времени. Им рассказали немного о столкновениях ядер, о протонах и альфа-частицах, дали посмотреть в микроскоп, провести в нем какие-то никому не нужные измерения и некоторым из них присудили ученую степень. Однако для большой физики они были ненужным балластом. Это стало ясно тогда, когда после закрытия проекта SSC большая физика стала испытывать финансовые трудности -- их просто выбросили. После этого выяснилось, что они ни для чего другого в физике не пригодны -- к физике ни одного из них на пушечный выстрел не подпустили.

К этому надо добавить еще одну беду. Традиционно, физики принимали выпускников университета с единственной целью -- вывести его на защиту кандидатской, получить за это зачетное очко, а самого его выбросить. После защиты он уже не нужен -- больше он никаких
зачетных очков уже не принесет, и к тому же будет претендовать на место своего начальника. Это было еще одной причиной, по которой каждый защитившийся ``экспериментатор'' должен был искать себе какое-то новое применение. И тут обнаруживалось, что в физике он ни для чего не пригоден. Так что нужно было уходить из нее, и полученный диплом ничем ему помочь не мог -- с научной точки зрения он был чистейшей фальшивкой.

Производство такого рода ``специалистов'', хотя и происходило вдали от ускорителей и коллайдеров, все же нельзя не отнести к одному из производств большой физики. Но какие цели оно преследовало, понять, исходя только из потребностей научно-технического развития, невозможно. Если же учесть какие-то общестратегические и глобалистские планы сверхдержав, то картина проясняется. В эти планы, несомненно, входит недопущение развития
науки в странах, в которых она не получила никакого развития к  концу II Мировой Войны и сделать их тем самым отставшими навсегда. Одним из способов, применяемым для этой цели, является подмена науки антинаучной деятельностью, что прекрасно демонстрирует большая физика. Естественным продолжением этой подмены является создание дипломированных физиков, в действительности, не имеющих мозгов на то, чтобы понимать, что такое физика. Эти дипломированные физики -- не просто какие-то бесполезные кадры, они представляют собой слепое и безмозглое орудие управления наукой и через нее -- всем остальным в любой
такой стране. Естественным продолжением создания безмозглых дипломированных специалистов является создание фальшивых лидеров в научных организациях этих стран.

Успешная вредительская деятельность этих людей на службе интересов потенциальных колонизаторов, обеспечила им мощную поддержку от сверхдержав. Власть и имущество -- философские категории, понимание которых составляет их интеллектуальный потолок, составляет и единственную цель в их жизни. Члены КПСС, когда это было нужно и
демократы, когда это стало нужно, они всегда копили власть. Большая физика как будто создана специально для них. Она позволила им обеспечить ученые степени безмозглым и верным людям, которых они смогли продвинуть на важнейшие посты. Один из их продвиженцев решает все вопросы финансирования или отказа от финансирования
научных программ. По крайней мере, создана такая иллюзия. В действительности он ни слова не понимает ни в одной из этих программ и только открывает рот, а говорит за него живущий в Европе или где-нибудь еще.

Большая физика. Теоретики и экспериментаторы в ретроспективе

В обычной, т.е. ``малой'' физике эксперимент еще в середине XIX века оставался чем-то вполне осуществимым и не требующим каких-то огромных затрат. В это время выдающийся немецкий геометр Юлиус Плюккер посвятил последние пять лет своей жизни физическому
эксперименту. Возможно, в поисках какого-то гетевского духа, как и другие немцы, он, кроме прочего, построил прообраз линейного статического ускорителя и открыл в нем катодные лучи. В то время (1863-68 годы) необходимое экспериментальное оборудование не
продавалось в магазинах, но к его услугам были многочисленные ремесленники -- люди, которые ``могли все'', т.е. сделать стеклянную трубку, насос, скорее всего, ртутный, способный
откачать из нее воздух, пробки с впаянными электродами, немного проводов, электрофорную машину, способную производить высокие напряжения, короче, все необходимое. Сегодня я в Ташкенте, кажется, не имею и тысячной доли этих возможностей.

Со временем эксперимент в среднем усложнялся. В конце $XIX$ века поставить эксперимент мог уже не кто угодно и человеком, ``который может все'' стал физик-экспериментатор. Универсалы -- теоретики и экспериментаторы в одном лице, способные создать любое
экспериментальное оборудование, которое им понадобилось, такие, как Генрих Герц, уходили в прошлое. В СССР они просуществовали дольше, в основном благодаря идее Абрама Федоровича Иоффе создания Физико-Технического Института. Экспериментаторы довоенного времени лучше понимали теории и теоретики умели больше, чем те и другие настоящего времени, и определить некоторых из них как теоретиков или экспериментаторов было непросто. Например, академик Л.И. Мандельштам вел в 30-годы интересный теоретический семинар в Москве, но в историю вошел как экспериментатор (опыт Мандельштама-Папалекси, показавший существование свободных электронов в металлах).

После II Мировой Войны теоретики и экспериментаторы разделились и отходили друг от друга все дальше и дальше. Экспериментатор больше не был человеком, ``который может все'', не ставил своей целью что-то установить или доказать, он превратился в пользователя аппаратуры, выполняющего поставленное задание. Люди, которые ``могут все'' переместились на фирмы, производящие разного рода продукцию, по-видимому, в основном двойного назначения. Фирмы обзавелись своими теоретиками, которые совсем непохожи на сотрудников кафедр теоретической физики -- они не публикуются по 25-30 лет и не пишут на модные темы суперглупых теорий. Их физика -- настоящая, утверждающая себя в продукции фирм, работающей как в экспериментах по физике высоких энергий, так и в боевой авиации, радарах, космической связи и т.д. Возможно ради них в основном и существовала большая физика.

Что же касается экспериментаторов большой физики, то их роль сводилась к несению различных служб, таких как служба вакуума, служба пучка и т.д. Предприятие производило экспонированные и проявленные фотопленки и фотопластинки, из которых извлечь данные
еще предстояло. Эту работу распределяли по всему миру. Участие лабораторий недоразвитых стран в экспериментах большой физики представляло собой глумление над самим понятием ``физика''. Самое смешное, что сотрудники этих лабораторий делились на ``экспериментаторов'' и ``теоретиков'', причем ``экспериментаторы'' не имели ни малейшего представления об эксперименте, а ``теоретики'' -- о теории. Но ни тем ни другим этот факт не был известен и они считали себя полноценными появлением большой физики и гигантских международных коллабораций экспериментаторами и теоретиками. 

Большая физика. Продукция

Раз этот вид деятельности вошел в сферу производства, интересно обсудить, что он производил, на какие рынки поставлял, по каким ценам, почему до каких-то  пор был
успешным, а потом обанкротился. Забегая вперед, скажу, что представлял собой довольно сложное производство, его продукция шла на разные рынки, но в отличие от обычных видов производства он никогда не жил за счет продажи своей продукции. Начну с самого очевидного и открыто провозглашенного -- производства результатов экспериментов.

Эти результаты представляли собой или стереоснимки событий в камере Вильсона, помещенной в сильное магнитное поле, или стопки фотопластинок, экспонированных прямо в пучках частиц из ускорителей, в зависимости от вида основного оборудования. И то и другое поставлялось в физические лаборатории в основном недоразвитых стран бесплатно. Если эти результаты составляли основную продукцию предприятия, то ее производство было чисто
убыточным, особенно, если учесть, что каждый эксперимент обходился во многие миллионы долларов. Этот факт должен был бы насторожить руководство тех институтов в недоразвитых странах, которые принимали эти подарки. О том, что они делали вместо этого, я расскажу позже. Здесь же я добавлю только, что результаты одного эксперимента рассылались в десятки лабораторий, образуя ``коллаборации'' в которые входили все они, во главе с каким-либо
мировым ``научным'' центром. Я вынужден заключить это слово в кавычки исходя из того, что эти центры провозглашали своими целями подтверждение глупейших теорий в истории науки -- суперсимметрии и нисходящих вроде теории суперструны, а недавно открыли
несуществующий бозон Хиггса, а вообще -- для подтверждения т.н. стандартной модели, включающую все эти глупости. Надо сказать, что все эти эксперименты с высокими энергиями направлены, согласно утверждениям руководителей, именно на эту цель.

Однако, вернемся к производству. Второй вид продукции, о котором руководители большой физики предпочитают не распространяться, это, как ни странно, производство заказов. Именно заказы, которые большая физика делает фирмам на создание каких-то уникальных образцов оборудования, и приносило ей львиную долю тех средств, на которые она существовала. Кажется парадоксальным то, что она зарабатывала на том, что оплачивала огромные заказы, но это именно так. Деньги на оплату этих заказов она получала от государства. Еще один парадокс: кажется, что страны тратили миллиарды долларов на экспериментальное подтверждение стандартной модели, в которой, кажется, никто не сомневался. Так, проект SSC обошелся бы в более, чем $10^{10}$ долларов, если бы не был закрыт в 1992 г. Невозможно, кажется, задаться вопросом, не разумнее ли было потратить эти деньги на что-нибудь более полезное, например, на разработку новых вооружений, например? Ответ состоит в том, что
они именно так и поступали, просто использовали большую физику в качестве посредника. Роль большой физики состояла в том, чтобы сделать фирмам заказы почти на всю ту сумму, которую государство выделило якобы на фундаментальные исследования и оплатить их, а
жить на то, что от этого останется.

Но то, что ей оставалось, было платой не только за произведенные заказы, но и за производство еще одного вида продукции, которую она поставляла всему бесплатно, т.е. которую она производила, как может показаться, себе в убыток. Для того, чтобы увидеть, что еще она производила, мне придется вернуться к самому началу, т.е. к результатам экспериментов по физике высоких энергий. К тем самым стереофотографиям и экспонированным фотопластинкам, которые бесплатно поставлялись лабораториям всего мира, в особенности третьего. Согласно утверждениям официальной пропаганды, это
делалось ради прогресса науки и вовлечения в него физиков из недоразвитых стран, которые благодаря этому получали возможность участвовать во всемирных коллаборациях. Все это звучало бы вполне правдоподобно, если бы сами данные этих экспериментов были бы для
чего-нибудь нужны. Но теперь, через десятилетия после того, как все это закончилось и физика высоких энергий находится в состоянии летаргического сна с тех пор, как был закрыт проект SSC, совершенно очевидно, что они никакой роли в развитии науки не сыграли и о том, что они ни для чего не нужны, было известно и тогда, когда ради их получения ставились дорогостоящие эксперименты. На фотопленках и фотопластинках фиксировались реальные события, происшедшие при столкновениях ядер, но все это ни для развития представлений о строении ядер, ни для технического прогресса было ненужно, и на эксперименты можно было бы даже и не тратиться, если бы все эти материалы не рассылались бы потом по
всему миру. Значит, производство всех этих фотопленок и фотопластинок, в которых были зафиксированы события, нужны были только для того, чтобы отправить их потом в основном в третий мир. Вопрос, зачем это нужно, явно заслуживал того, чтобы над ним задуматься. Но эта деятельность ничего, кроме восторгов не вызывала. В следующем разделе я выскажу менее восторженное мнение о том, зачем это делалось. 

Большая физика. От науки к производству

Со временем этот вид деятельности становился все
меньше похожим на науку и все больше -- на производство, а люди,
занятые в ней -- все меньше похожими на ученых, рассуждающих о
строении материи, и все больше -- на трудящихся современного
производственного предприятия. Исключение в нем составляли только
физики-теоретики, которые, впрочем, никакого участия в
производстве не принимали и, по-видимому были нужны только для
создания впечатления, будто вся эта деятельность является научной.
Люди, занятые в этом производстве, были похожи на винтики
гигантского механизма, составлявшего вместе с главной установкой
-- ускорителем или коллайдером -- единое целое. Поэтому
деятельность этого вида была названа ``большой физикой''. Никакого
научного мышления вся эта деятельность не предполагала, но и не
препятствовала ему пока оно не претендовала на вмешательство в
дела производства. В процессе развития большой физики деятельности
его черты, общие с наукой постепенно исчезали или локализовались в
теоретических подразделениях, а черты, общие с производством,
наоборот, усиливалась, и где-нибудь в 80-х ее вполне уже можно было
относить к сфере производства, а не науки. Строго говоря, в
большой физике никакой физики давно уже не было, но это было ее
секретом. 

Происхождение большой физики

... в это время была утверждена идеология, согласно которой накопление данных о ядрах и их взаимодействиях при всех возможных энергиях, их короткоживущих состояниях и т.д. есть дело исключительной важности. Сейчас десятилетия спустя, после того, как гигантское
количество данных обо всем этом были накоплены, можно спросить, зачем все это было нужно? Пригодились ли все эти данные? Эти вопросы повиснут в воздухе точно также, как вопрос о том, зачем физики-теоретики двух поколений вычисляли амплитуды в квантовой
теории поля? Пригодилась ли хоть одна из них для понимания физического мира? Накопленные данные не помогли физикам построить сколько-нибудь адекватной модели ядра. Их накопление было похоже на самоцель, тогда как теоретики, или, скорее, феноменологи,
которым все эти данные предназначались, не знали, что с ними делать. Единственное научное применение им, которое удалось найти, состояло в том, что с их помощью можно было опровергнуть все модели, построенные теоретиками. Но это касается ничтожной доли этих данных, тогда как все остальные оказались вообще ни для чего не нужными.

Было ли в этом что-нибудь удивительное для тех, кто всем этим занимался? Я в это не верю, хотя, возможно, все они готовы были убеждать всех и каждого в необходимости накапливать эти данные. Когда впервые на ускорителе удалось осуществить какую-то ядерную реакцию, это был несомненный успех, но одновременно становилось ясно, что этим теперь можно будет заниматься неопределенно долгое время, постоянно повышая энергию столкновений, т.е. строя все бОльшие и бОльшие ускорители. Но нужно ли это физике? Повышать до каких-то значений энергию столкновений ядер еще было разумно, но что можно было надеяться узнать о ядрах, подвергая их столкновениям при очень высоких энергиях? Как выразился один
советский физик-ядерщик, это все равно, что расстрелять радиоприемник из пулемета, а потом из осколков пытаться установить его устройство. Лет через двадцать успешной деятельности
лабораторий высоких энергий должно было прийти понимание того, что данные обретают смысл только тогда, когда находится кто-то, способный их осмыслить и если этого не произошло за время жизни целого поколения, то вряд ли на это можно надеяться в будущем.
Если этого не происходит, то это означает, что все эти данные не несут ничего такого, что можно было бы понять, осмыслить и из чего можно было бы сделать какие-либо научные выводы. Конечно же, это понимание давно уже пришло, но деятельность продолжалась, и
значит, продолжалась не ради ядерной физики, а ради чего-то другого, хотя с точки зрения идеологии ничего не изменилось: ответственные чины продолжали утверждать, что все это необходимо для развития представлений о строении материи.