Каждому -- свое 3. Другая причина

То, что Первый мир создал одну физику для себя, а другую -- для Третьего мира, меня мало волнует. Если в Первом мире верят, будто им известна истина, а Третьему они успешно скормили совершенный бред, то они ошибаются. То, что они считают истинной наукой -- это почти такой же бред, какой они скормили Третьему миру, потратив на это огромные средства. Лично для меня в равной степени неприемлемо и то и другое. Каждому -- свое. Первому миру -- один бред, Третьему -- другой, а мне -- настоящая физика. С моей точки зрения в настоящее время физика разделена не по принципу «настоящая для себя, а бред -- для других», а потому, что для людей с разными рабочими размерностями мышления она действительно не может быть одной и той же и они создали разные науки с одним и тем же названием, объединить которые невозможно. В этом состоит другая причина того, я решил забрать свое и уйти.

Ранее я уже писал о своем понятии рабочей размерности мозга. Это такая размерность, в которой обладатель данного мозга способен мыслить, т.е. в которой этот мозг оперирует сознательно. Неосознанно он может оперировать и в каких-то других, например, мозг низкой рабочей размерности может неосознанно оперировать в более высоких. Так, обладателя мозга размерности нуль можно заставить играть в футбол, где требуется оперировать в размерности 3+1, и он будет это делать, но бессознательно и в конечном счете, плохо. Лучше ему играть в дискретные игры, требующие, чтобы мозг эффективно оперировал в размерности 0. Но не следует думать, будто обладателям мозгов высоких размерностей открыто все. Им точно также недоступны области, требующие мозгов низких размерностей, потому что если размерность мозга слишком высока, то ему не удается сосредоточиться на объектах низких размерностей.

Если бы мозги разной рабочей размерности имели бы разную ценность, они в таком порядке и расположились бы в природе и обществе. Такое упорядочивание время от времени происходит, но оно всегда временное и отражает потребности данного конкретного периода. Например, все послевоенное время прошло под знаменем размерности 0 и еще сейчас господствует идеология, согласно которой интеллектом обладают только обладатели мозгов размерности нуль и чем выше рабочая размерность мозга человека, тем ниже его интеллект. У каждой рабочей размерности -- своя ниша и своя физика. Короче, каждому -- свое. Физика -- тоже. В этом причина. 

Каждому-свое 2. Конец единства

Содержание научных дисциплин до сих пор считалось чем-то единым и определенным. Мысль о том, что, например, математика со всеми ее определениями и доказательствами могла бы быть какой-то другой, абсолютному большинству людей может показаться настолько странной, что вряд ли кто-нибудь станет рассматривать ее всерьез. Для рядового ученого-пролетария наука едина и неделима также, как неделимо учение партии в СССР (до сих пор советское общество для меня -- это образец, к которому я свожу свои представления о других обществах). Между тем, наука, в особенности, физика, перестала быть единой уже в XIX в. Начало разделу физики положил, по-видимому, Генрих Герц. На это у него были понятные основания.

Опубликовав свое открытие, он спохватился попытался убедить всех в том, что оно -- не более, чем бесполезная игрушка. Но было поздно. Радио начали делать и в Италии и в Росси и даже в Новой Зеландии. Прибывший оттуда Эрнст Резерфорд, кажется связывал свои надежды с радиоприемником собственной конструкции, который он с собой привез, но до исследований в области электромагнитных волн допущен не был. Ему было предложено сменить это направление на совершенно несекретное -- ядерную физику. Никаких признаков интереса к электромагнитным волнам в Англии он не обнаружил. Она их вообще не проявляла. Просто однажды она сделала радар. И во Франции никаких признаков интереса к радиосвязи не наблюдалось. Просто однажды французы почему-то сделали усилитель. Интерес проявляли только те, кто верил в единство и неделимость науки. Остальные разделили ее на две -- физику для себя и физику для других. Но тогда те, кто это сделал, еще не опустились до того, чтобы специально фабриковать антинаучные доктрины, платить тем ученым идиотам за границей, которые эти доктрины приняли и начали отстаивать, награждая их престижными премиями и всячески продвигая их на вершины власти в науке других стран.

Как бы то ни было, единой физики не существует уже более ста лет. Власть принадлежит тем, кто ее разделил на физику для себя и физику для других. Те, кто верит в единство физики, знают только то, что сочинили специально для них, очевидно, не считая их умственно полноценными людьми. Строго говоря, физика, которую сочинили для недоразвитых -- это наукообразный бред, который физикой можно назвать только потому, что физическими называются журналы, в которых он публикуется и премии которые за него вручаются. Что касается физики для себя, то она вообще не предназначена для опубликования где-либо и нужна только для практических применений. Так что в физических журналах о ней никаких сведений нет. Мне, как физику из недоразвитой страны, открыта только доктрина для умственно отсталых, которую я, естественно, отвергаю. За это меня подвергают травле и стараются изгнать из науки т.к. в моей стране право на жизнь имеют только умственно неполноценные физики, которые верят в ее единство. Это означает, что у меня вообще нет никаких прав работать в ней. Впрочем, что касается моих прав, то у меня о них есть собственное мнение.

Сочинение антинаучных доктрин и внедрение их под видом научных знаний, сопровождаемое присуждением дипломов, премий, всевозможных грантов и созданием института умственно неполноценных ученых авторитетов -- носителей этих «знаний», наделенных полноценными учеными степенями, Англия сделала жизненно важной частью своей колониальной политики, кажется, еще на рубеже XIX-XX в. После II Мировой войны колониализм был формально ликвидирован и принял новую, глобальную форму. Теперь весь мир был разделен на контролируемую и неконтролируемую части. Контролируемая часть была разделена на т.н. Первый и Третий миры, а неконтролируемая -- на «империю зла» плюс все остальное, никакой роли в мире тогда не игравшее, куда входил, например, Китай. Контролируемая, естественно, представляла собой полноценную колониальную систему, в которой весь Третий мир был и остается единой колонией Первого. Одной из важнейших целей этой системы было и остается вовлечение в себя «неконтролируемой» части. Для этого было необходимо, прежде всего, распространить не нее свою идеологию, в основе которой лежит, конечно же, понимание физического мира. Не то, конечно, которое создавалось для себя. Оно засекречено и его можно раскрывать только тем, кто уже сам имеет больше, и то в порядке исключения. И это после многолетних попыток убедить каждого такого в том, что все, до чего он дошел сам -- полная ерунда, и если это не удается, то уничтожить его. Поэтому идеология, созданная для «контролируемой» части мира, фактически имеет статус мировой.

На весь мир распространились и многие другие важные компоненты единой мировой системы -- это единый английский язык, единый доллар, единая ООН, обязательный для всех идол -- неожиданно объявленный гением Эйнштейн. Те страны, которые приняли все это как единственную истину, сразу же были названы «отставшими навсегда». Умственно полноценные люди неспособны безоговорочно принять всю эту идеологию, в особенности ту ее часть, которая излагается под видом научных знаний в математике и теоретической физике. Поэтому система устроена так, чтобы умственно полноценные люди не получали образования и не появлялись в научных структурах. Обеспечение этого требовало огромного труда и денежных затрат, но насколько это возможно, было выполнено. В частности, в отношении Узбекистана оно выполнено полностью, потому что советская система сделала в точности то же самое.

Лично меня это обязывало полностью утратить всякий разум и принять то, что сфабриковано для умственно неполноценных. В науку, которую Первый мир создал для себя, он меня, естественно допускать не собирается, хотя мои достижения несравнимо выше. Я всегда достигал того, чего лучшим умам Первого мира не достичь никогда. И тем не менее, я поставлен перед выбором: я должен либо стать полным идиотом, либо уйти из науки, иначе я мешаю управлять Узбекистаном извне. Таким образом, с точки зрения мировой колониальной системы я заниматься наукой никаких прав не имею и она будет добиваться моего изгнания. Поэтому я объявляю: каждому -- свое.

Каждому -- свое 1. Манифест

Каждому -- свое. Я забираю свое и ухожу. Что это значит, я подробнее объясню в последующих сообщениях под этим общим названием. В самых общих чертах речь идет вот о чем.

Наука, именуемая «теоретической физикой» более не существует. Возможно, уже давно. До каких-то пор она существовала, но уже во второй трети прошлого века в ней стали появляться ошибочные доктрины. События последней трети прошлого века ясно показала, что она перестала быть наукой. В этот период в ней создавались практически только ошибочные теории. Это были теории суперсимметрии, супергравитации, суперструн и т.д. В отличие от теорий, которые прошлого, эти теории создавались в ходе более обширного процесса, не имеющего ничего общего с развитием науки.

Появление каждой из них сопровождалось мощной пропагандистской компаний, утверждавшей, что триумф человеческого разума, наконец, наступил, окончательная истина наконец найдена и выражена в данной теории. Осталось только подтвердить ее вычислениями. Всем, кто хочет вписать свое имя в историю свершений человечества, необходимо немедленно браться за эти вычисления и выполнить их как можно скорее -- их результаты, несомненно, будут опубликованы в Phys. Rev. D. Это принесет славу и богатство, нельзя терять ни минуты, надо срочно бежать на семинар, на котором будут рассказаны детали. Не понимаешь чего-то? Неважно, сейчас время действий, те, кто будет пытаться что-то понять, отстанут навсегда. Сказано вычислять -- значит надо вычислять, а понимать ничего не нужно.

Количество статей, в которых были изложены результаты вычислений амплитуд в теории суперсимметрии, не подается оценке. Возможно, их было около миллиона. Phys. Rev. D, кажется, ничего кроме них не публиковал. Однако все эти расчеты не дали ничего. Обещания создателей теории суперсимметрии, что будет открыты ферми-бозе симметрия, обнаружатся суперпартнеры всех известных частиц, а в теории поля исчезнут все расходимости, ничем не подтверждались. Несомненная глупость этой теории начинала всплывать, и раздались новые крики о наконец наступившем триумфе -- создана теория супергравитации и теперь, наконец гравитация будет проквантована, а попутно будут выполнены и все данные ранее обещания. 

Затем история повторилась, когда начали проявляться контуры краха и этой теории, снова начались крики о наступившем, наконец, триумфе. Истинной, оказывается, была теория суперструн. Осталось только провести вычисления и т.д.

Создатели всего этого суперступидити понимали, что так бесконечно продолжаться не может еще в 1992 г. На трех примерах было видно, что каждая следующая теория, которую они создавали, оказывалась более глупой, чем предыдущая. Им было ясно, что и дальше будет также. Нужно было срочно менять направление деятельности. Они решили, что необходимо срочно переместить внимание общества из самых малых возможных масштабов в самые большие, т.е. из «проникновения вглубь материи, и изучения субкварковой природы» в учение о строении Вселенной вцелом, где они подобных глупостей еще не наворотили. Вся эта деятельность была злостно антинаучной, и авторитет журналов вроде Phys. Rev. D играл в ней жизненно важную роль.

На протяжении трех десятилетий с середины 70-х журнал Phys. Rev. D выполнял чисто антинаучную функцию пропагандиста и агитатора, которая ничем не отличалась от функции журнала «Коммунист» в СССР того же времени. Судьба этих двух журналов должна была быть одинаковой. Но не была. Просто в СССР перестройка произошла, а в теоретической физике -- нет. Содержание выпусков Phys. Rev. D ясно показывало, что теоретическая физика мертва. Ее видимая активность -- это активность расплодившихся в ней паразитов. Она вообще превратилось в рассадник паразитов, цель которых -- удушить физику во всем мире, заразив все страны путем захвата их научных структур безмозглыми чиновниками, у которых много публикаций в Phys. Rev. D и ему подобных журналах.

В наступившем XIX столетии было, наконец признано, что теорема Каца ошибочна и, если бы физики-теоретики были бы способны на адекватное поведение, они бы потребовали закрытия многих «престижных» журналов и полной дискредитации творцов суперступидити. Но они на это оказались неспособны. Людей, способных на адекватное поведение в сообществе физиков-теоретиков не оказалось. Они в нем не выжили. Выжили только прирожденные рабы, которые способны только знать, что им сказали.

Итак, оказывается, с классических времен в теоретической физике многое изменилось. Роль индивидуального сведена к нулю, все решает только коллективное, так что единственная допустимая форма поведения физика-теоретика основана на стадном инстинкте. Физику-теоретику желательно ничего не понимать и делать то, что ему сказано. Тот, кто стремится понимать происходящее, изгоняется из общества. Послушных и безмозглых публикуют престижные журналы и это -- единственная возможная форма успеха в нем. Что касается научного содержания теоретической физики, то его больше нет. Его просто некому представлять -- в обществе нет людей с такими умственными способностями, чтобы это имело смысл делать. Есть у меня что-то интересное для науки или нет, никакого значения не имеет, также, как не имеет смысла делать это где-нибудь на необитаемом острове. Различные общества физиков-теоретиков (общество Ландау, всемирное гравитационное, теории групп в физике и др.) существуют, но они состоят из людей, неспособных ни на какую адекватную реакцию. Все это меня нисколько не волновало до тех пор, пока можно было считать содержание самой теоретической физики чем-то независимым от вмешательства безмозглых чиновников. Но теперь ясно, что это не так. Ее содержание диктуется всем и каждому точно также, как в советском обществе диктовалась коммунистическая пропаганда. То, что диктуется, несовместимо со статусом умственно полноценного человека.

Содержание того, что во всех известных мне обществах физиков-теоретиков называют теоретической физикой, я считаю несовместимым с моими представлениями о физическом мире. Естественно, я всего этого не принимаю. У меня есть свои представления и достижения, к тому же у меня есть право видеть все своими глазами, понимать то, что я вижу и я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то мне указывал, что мне позволено в науке, а что -- нет. Поэтому я решил, что каждому -- свое. Мой следующий шаг -- провести границы между моей наукой и всем остальным. Это я начну делать в следующем сообщении. 

Завышенные ожидания

Появление компьютеров в моем обиходе около четверти века назад мало что изменило в моей повседневной работе. Я продолжал работать, пользуясь только карандашом и резинкой, записывая более или менее сформировавшийся текст шариковой ручкой в ученической тетради. Разговоров о том, что компьютер полностью изменит жизнь каждого человека, было много, но мне в это верилось с трудом. Все, что изменилось для меня до появления интернета -- это только то, что добавилась еще одна форма хранения моих записей. Я по-прежнему начинал карандашом, затем переходил к шариковой ручке. Кстати, совсем недавно у меня добавилась еще одна форма хранения моих записей -- рукопись, но сделанная старательно перьевой ручкой «Паркер» в хорошей общей тетради. Эта форма для меня, пожалуй, важнее, чем то, что я держу в компьютере.

В компьютер попадает в основном то, что я приспосабливал к требованиям редакций, на основе того, что написано «Паркером». Так что бумага осталась для меня основным носителем информации. Я никогда не доверял компьютеру некоторых своих идей и результатов. В то же время многие другие практически исключили рукопись из своего обихода. Подозреваю, что многие из них вообще разучились писать, поддавшись ожиданиям 90-х, утверждавших, что скоро компьютер завлвдеет всем. Однако с тех пор все чаще и чаще стали появляться сообщения о хакерах. Сначала хакеры, кажется занимались только похищением денег с электронных счетов. Однако теперь их деятельность довольно разнообразна, и явно вышла на более высокие уровни, сильно вмешиваясь во все сферы деятельности, включая даже политику. Компьютеры, постоянно подключенные ко всемирной сети, прозрачны для них.

Мои неопубликованные и даже никому ни в какой форме не представленные результаты, уже, наверное, кем-то прочитаны и скоро могут быть сворованы, а в моем компьютере -- уничтожены. Учитывая свойство моих результатов вызывать в мире большие разрушения, как это было, например, в случае с моим доказательством несуществования эффекта отрицательного преломления (то ли еще будет), желание ввести цензуру в мой личный компьютер вполне может появиться у какого-то неизвестного мне большого брата, который смотрит на меня. Ему не нужно быть знакомым со мной для того, чтобы, как ему кажется, хорошо меня знать, не нужно со мной заговаривать, осторожно касаясь той или иной темы, для того, чтобы прозондировать мое мнение по какому-нибудь вопросу. Для всего этого ему теперь достаточно покопаться в моем компьютере, когда интернет работает. Интересно, кто оплачивает траффик в этом случае?

Да, компьютеры, к тому же объединенные в одну мировую сеть, действительно изменили жизнь каждого, внесли в нее что-то новое. Но новое не значит лучшее. Всеобщее ожидание, что эта сеть сделает всех людей счастливыми, было явно завышенным. Постепенные изменения, происходившие в интернете на протяжении всех 20-ти лет, в течение которых я им пользуюсь, полностью его преобразили. Если в начале он был источником достоверных сведений, то теперь его без особого преувеличения можно назвать средством тотального оболванивания. Хотя в точных науках это происходило уже в самом начале.

То, физики-теоретики составляют единое тоталитарное общество, и поэтому их необходимо оболванивать, мне было ясно уже тогда. Однако тогда я думал, что тоталитарность возможна только в таких специфичных обществах и никак не может распространиться на более широкие круги пользователей. Однако недавно я убедился в том, что тотальное оболванивание вышло далеко за пределы точных наук. Конкретно, произошло следующее. Из моего компьютера странным образом исчезла книга, которую я до этого скачал. Сначала я решил, что смогу сделать это еще раз, но не нашел в интернете никаких упоминаний о ней. Помня, с какого сайта я ее скачал, стал искать его. Но не обнаружил. Сайт принадлежал одному исследовательскому центру и я стал искать его, но не обнаружил ни каких упоминаний и этого центра тоже. Это мне показалось неправдоподобным и я решил заглянуть в биографию автора той книги, поскольку он возглавлял этот исследовательский центр. Его биография нашлась, но переписанная. Теперь утверждалось, что он всегда жил в таком-то городе и работал в таком-то университете. Если верить тому, что я нашел в интернете, он никогда не возглавлял тот самый центр, этот центр никогда не существовал, книга, которую я искал, а до этого начал читать, тоже никогда не существовала. Все это я придумал. И это произошло в чисто гуманитарной сфере. А я думал, что такое возможно только в точных науках. Позже произошла еще одна подобная история. Неужели все мировое сообщество пользователей интернета теперь тоталитарно? Неужели я снова в СССР? Это вот таким образом компьютер должен был осчастливить людей? Если так, то ожидания, связанные с ним были явно завышенными. Хакеры перестарались. Я возвращаюсь к карандашу, резинке, ручке и тетрадке.

Выгнать нельзя оставить. 8. Перерыв

Тема исполнителей далека от завершения, но я временно отойду от нее и вернусь к ней после того, как объясню многое другое. Мне придется объяснить, чью волю исполняют исполнители и почему. Строго говоря, чиновникам от академии наук до меня нет никакого дела. Они не имеют ни малейшего представления о той науке, которой я занимаюсь, а я -- о бюджете академии и о том, как его делят. У нас нет никаких областей взаимодействия, так что у них -- никаких причин гнать меня из физики. Они явно исполняют чужую волю, и мне придется объяснять, чью именно. Но воля, которую они исполняют, мне не кажется продуктом чьего-либо сознания. Напротив, мне видится нечто неодушевленное, бессознательное, тем не менее, подчинившее себе огромные массы людей и заставляющее их поступать так, как они поступают. И делать это бессознательно. Вот это нечто я и хочу представить. Это очень трудная задача и мне придется сказать очень многое, начав с таких отдаленных тем, как процесс развития физики на протяжении последних двух с половиной столетий. Сказать все это в рамках текущей темы невозможно. Поэтому мне придется временно покинуть ее ради другой, которую я начну в следующем сообщении. 

Выгнать нельзя оставить. 7. Исполнители

(Данное сообщение -- это моя реакция на намеки, сделанные мне недавно на то, что меня, возможно скоро выгонят из науки)

Изгнать меня из науки поручено чиновникам академии наук. Почему им может кто-то давать такие поручения и почему они так стараются эти поручения выполнить, невозможно понять, не узнав, как и для чего этих чиновников создавали. Если же увидеть, кто и из какого материала их создавал, то становится понятно их рвение. Тема «Выгнать нельзя оставить» неполна без описания этих испонителей. Поэтому настоящее сообщение посвящено им -- главным героям обсуждаемой темы.

В середине 60-х, когда хрущевская оттепель докатилась до Ташкента, перед местной элитой -- партийными боссами, хлопковыми рабовладельцами, королями базаров и т.д. открылись невиданные ранее возможности устройства будущего их детей. Путь в это светлое будущее лежал через открывавшимися тогда один за другим с позволения институтами АН. В этих институтах их дети могли получить то, что обычные граждане получить никаких шансов не имел -- сочетание степени доктора физико-математических наук и партийный стаж. Обычные граждане могли получить что-нибудь одно, оставшись при этом людьми второго сорта. А сочетание степени с партийностью считалась ключом от двери, за которой открывался путь к руководящим должностям. Действительно, физики считались умными, а партию еще Ленин охарактеризовал как «ум, честь и совесть нашей эпохи». Кто еще может руководить республикой?

Все остальное -- это детали. Будущий вождь поступал на физфак дома или в Москве и учился, конечно же, на отлично. Никто ничего неправдоподобного в этом не усматривал. Все делали вид, будто не понимали, что для того, чтобы получать такие оценки, он должен был бы иметь интерес к пониманию физического мира и определенную культуру мышления, чего у детей, выросших в семьях партийных боссов не может быть в принципе. Так они, не имея ни способностей, ни знаний, становились отличниками и успешно поступали в аспирантуру, разумеется, к «сильным» руководителям, которые гарантируют получение ими дипломов кандидатов физико-математических наук. Для этого руководителю было достаточно вносить имя будущего вождя в число соавторов своих работ, позже написать ему диссертацию и надрессировать его выступать перед советом и отвечать на заранее подготовленные вопросы. Получение ученой степени было гарантировано и это, конечно же, тоже никого не удивляло. То, что диссертант ничего не понимает ни в своих статьях ни в диссертации, руководителя всегда устраивало. Почему -- я скажу позже.

С получением диплома у будущего вождя начиналась новая жизнь. Родители обеспечивали ему руководство какой-нибудь лабораторией и вступление в партию. Лаборатория предназначалась исключительно для того, чтобы написать ему докторскую диссертацию, а его роль сводилась к тому, чтобы лаборатория ничем посторонним (например, наукой), не занималась а у него самого рос партийный стаж. Самое главное -- чтобы статьи, написанные его подчиненными, выходили за его авторством в центральных журналах. Для этого связь с бывшим руководителем, конечно же, имевшего связи в редакциях, были жизненно важны. Сам же будущий вождь должен был начать заботиться о том, чтобы стать местным «сильным руководителем», т.е. чтобы молодые поступив к нему в аспирантуру в дальнейшем защищались, потому что без защитившихся учеников невозможно получить звания профессора. Судьба этих молодых также решалась тем же научным руководителем -- он мог рекомендовать его выгнать или оставить по своему усмотрению.

Так, лет через десять такого мудрого руководства будущий вождь имел все необходимое для следующего шага -- звание профессора, созданную им «научную школу», «опыт руководства» и партийный стаж. Директором института можно было не становиться -- с таким набором он мог претендовать и на многие другие руководящие должности. Не хватало только стать академиком. Это необходимо, потому что этот путь вел на самые вершины через должность президента АН. Эта должность с наукой уже никак не связана им если ее занять, то тот факт, что такой академик никогда не понимал, что такое наука, уже никогда не раскроется. На этой должности он уже становился фигурой чисто политической, правда, обладающей элементарными сведениями из каких-то наук, и наконец, мог сосредоточиться только на том, к чему всегда стремился -- политике. Все мучения, связанные с необходимостью корчить из себя человека науки были позади и их можно было забыть -- только время от времени придавать себе умный вид на каких-нибудь собраниях. К счастью для политики и к несчастью для науки ни один из них не прошел этот путь до конца и не возглавил республику. Все эти несостоявшиеся вожди стали в лучшем случае чиновниками в той же АН и каких-нибудь других ведомствах. В АН они свою миссию выполнили, не позволив в Узбекистане появится ни науке ни образованию. Для того, чтобы объяснить, откуда взялась эта миссия, мне нужно обратиться к другой стороне всего этого процесса.

Выгнать нельзя оставить. 6. Заказ и инициатива

Наверное, сообщество физиков-теоретиков очень сильно поглупело за последние полвека, если перестало понимать, что научные статьи бывают по меньшей мере двух видов: заказные и инициативные. Почти все теоретические статьи, которые можно увидеть в журналах -- заказные. В течение трех десятилетий, когда все физики-теоретики занимались вычислениями диаграмм Фейнмана, все происходило приблизительно так. Собственно заказов никто специально не делал. Просто какой-нибудь партийный босс публиковал обзор или читал где-нибудь обзорный доклад, в котором говорил, что есть смысл вычислить то-то и то-то по такой-то формуле. Этого было достаточно. Стоило такому обзору появиться, как массы безмозглых вычислителей приходили в движение -- все брались наперегонки вычислять то, что сказано. Чем меньше участник этой гонки думает, тем больше у него шансов всех опередить. Абсолютными лидерами в ней неизменно оказывались те, кто вообще не был способен думать. Действительно, в этом деле мышление только мешает. Оно может привести участника этой гонки к пониманию полной бессмысленности и ненужности выполняемой работы, ошибочности каких-нибудь основополагающих положений и т.д. Правила этого состязания таковы что чем ниже были умственные способности участника, тем больше у него было шансов на успех. Его успех в жизни определялся только общим числом его журнальных публикаций. Его достижения -- это ни для чего не нужные результаты совершенно бессмысленных вычислений, которые редакторы журналов всегда безотказно принимали к опубликованию.

С научной точки зрения заказные статьи абсолютно бессодержательны. Их главное назначение -- обеспечить безмозглым вычислителям безусловное преимущество над умственно полноценными физиками. И это не какое-нибудь относительно большое преимущество, а такое, при котором умственно полноценный вообще лишался шансов на выживание. Делалось это для того, чтобы полностью истребить умственно полноценных физиков. А это нужно было потому, что они были смертельную опасность правящей идеологии. Фактически, любая живая мысль угрожала ей полным уничтожением и поэтому сохранить свою власть она могла только полностью уничтожив умственно полноценных физиков. Основное орудие истребления -- это та система ценностей, которая утверждает или отрицает право каждого данного физика на жизнь. Грубо говоря, если у физика-теоретика есть мозги, то у него нет этого права.

Это право обеспечивается только числом его журнальных публикаций. Главной бедой умственно полноценного физика-теоретика оказывалось то, что не мог выставлять себя полным идиотом ради очередной публикации. Отказываясь заниматься вредительством, он просто становился узником совести. Естественно, за это общество его уничтожало окончательно. Он просто становился безработным и каждый день слышал от всех, что если бы он был бы умным как другие, у него все было бы хорошо, но скорее всего, он просто не понимает физики. Не занимаясь вредительством, он стремится решить задачи, которые мечтали и не смогли решить до него. Любое такое решение по ценности превосходит все результаты, которые можно найти во всех заказных статьях, опубликованных во всем мире за несколько десятилетий. Но если бы даже ему удалось бы свое решение опубликовать, то это дало бы ему только одну публикацию. За это же время любой безмозглый вычислитель опубликует в престижных журналах несколько десятков заказных статей.

Но в действительности, у него нет ни малейшего шанса добиться опубликования своего результата. Во-первых потому, что на решение задач, которые никто на смог решить ранее, заказов не существует, поэтому свой результат он может изложить только написав инициативную статью. Во-вторых потому, что решив задачу, которую пытались и не смогли решить «гении» прошлого, он поставил себя выше их и уже одно это лишает его права на жизнь. В-третьих потому, что неизбежно содержащиеся в его работе новые идеи опасны для правящей идеологии. В-четвертых, потому, что если его идеи когда-нибудь и будут представлены обществу, то только после того, как правящая партия выберет им нового автора, естественно, достаточно глупого и лояльного. Настоящему автору откажут в опубликовании его результата, объяснив ему, что он просто не понимает физики и поэтому пишет всякие глупости, а какому-нибудь идиоту будут безуспешно пытаться объяснить этот результат для того, чтобы он смог их присвоить. В конечном счете, если эти идеи и результаты и будут представлены, то в в настолько изуродованном и обезображеном виде, что их автор их вряд ли их узнает. Таким образом, если физик-теоретик сделает что-нибудь полезное, то ему придется писать инициативную статью, но опубликовать ее ему, скорее всего, не удастся. Более того, получив какой-нибудь важный результат, он, скорее всего, будет затравлен насмерть. Я все это уже прошел и могу рассказать подробности.