В обычной, т.е. ``малой'' физике эксперимент еще в середине XIX века оставался чем-то вполне осуществимым и не требующим каких-то огромных затрат. В это время выдающийся немецкий геометр Юлиус Плюккер посвятил последние пять лет своей жизни физическому
эксперименту. Возможно, в поисках какого-то гетевского духа, как и другие немцы, он, кроме прочего, построил прообраз линейного статического ускорителя и открыл в нем катодные лучи. В то время (1863-68 годы) необходимое экспериментальное оборудование не
продавалось в магазинах, но к его услугам были многочисленные ремесленники -- люди, которые ``могли все'', т.е. сделать стеклянную трубку, насос, скорее всего, ртутный, способный
откачать из нее воздух, пробки с впаянными электродами, немного проводов, электрофорную машину, способную производить высокие напряжения, короче, все необходимое. Сегодня я в Ташкенте, кажется, не имею и тысячной доли этих возможностей.
Со временем эксперимент в среднем усложнялся. В конце $XIX$ века поставить эксперимент мог уже не кто угодно и человеком, ``который может все'' стал физик-экспериментатор. Универсалы -- теоретики и экспериментаторы в одном лице, способные создать любое
экспериментальное оборудование, которое им понадобилось, такие, как Генрих Герц, уходили в прошлое. В СССР они просуществовали дольше, в основном благодаря идее Абрама Федоровича Иоффе создания Физико-Технического Института. Экспериментаторы довоенного времени лучше понимали теории и теоретики умели больше, чем те и другие настоящего времени, и определить некоторых из них как теоретиков или экспериментаторов было непросто. Например, академик Л.И. Мандельштам вел в 30-годы интересный теоретический семинар в Москве, но в историю вошел как экспериментатор (опыт Мандельштама-Папалекси, показавший существование свободных электронов в металлах).
После II Мировой Войны теоретики и экспериментаторы разделились и отходили друг от друга все дальше и дальше. Экспериментатор больше не был человеком, ``который может все'', не ставил своей целью что-то установить или доказать, он превратился в пользователя аппаратуры, выполняющего поставленное задание. Люди, которые ``могут все'' переместились на фирмы, производящие разного рода продукцию, по-видимому, в основном двойного назначения. Фирмы обзавелись своими теоретиками, которые совсем непохожи на сотрудников кафедр теоретической физики -- они не публикуются по 25-30 лет и не пишут на модные темы суперглупых теорий. Их физика -- настоящая, утверждающая себя в продукции фирм, работающей как в экспериментах по физике высоких энергий, так и в боевой авиации, радарах, космической связи и т.д. Возможно ради них в основном и существовала большая физика.
Что же касается экспериментаторов большой физики, то их роль сводилась к несению различных служб, таких как служба вакуума, служба пучка и т.д. Предприятие производило экспонированные и проявленные фотопленки и фотопластинки, из которых извлечь данные
еще предстояло. Эту работу распределяли по всему миру. Участие лабораторий недоразвитых стран в экспериментах большой физики представляло собой глумление над самим понятием ``физика''. Самое смешное, что сотрудники этих лабораторий делились на ``экспериментаторов'' и ``теоретиков'', причем ``экспериментаторы'' не имели ни малейшего представления об эксперименте, а ``теоретики'' -- о теории. Но ни тем ни другим этот факт не был известен и они считали себя полноценными появлением большой физики и гигантских международных коллабораций экспериментаторами и теоретиками.
эксперименту. Возможно, в поисках какого-то гетевского духа, как и другие немцы, он, кроме прочего, построил прообраз линейного статического ускорителя и открыл в нем катодные лучи. В то время (1863-68 годы) необходимое экспериментальное оборудование не
продавалось в магазинах, но к его услугам были многочисленные ремесленники -- люди, которые ``могли все'', т.е. сделать стеклянную трубку, насос, скорее всего, ртутный, способный
откачать из нее воздух, пробки с впаянными электродами, немного проводов, электрофорную машину, способную производить высокие напряжения, короче, все необходимое. Сегодня я в Ташкенте, кажется, не имею и тысячной доли этих возможностей.
Со временем эксперимент в среднем усложнялся. В конце $XIX$ века поставить эксперимент мог уже не кто угодно и человеком, ``который может все'' стал физик-экспериментатор. Универсалы -- теоретики и экспериментаторы в одном лице, способные создать любое
экспериментальное оборудование, которое им понадобилось, такие, как Генрих Герц, уходили в прошлое. В СССР они просуществовали дольше, в основном благодаря идее Абрама Федоровича Иоффе создания Физико-Технического Института. Экспериментаторы довоенного времени лучше понимали теории и теоретики умели больше, чем те и другие настоящего времени, и определить некоторых из них как теоретиков или экспериментаторов было непросто. Например, академик Л.И. Мандельштам вел в 30-годы интересный теоретический семинар в Москве, но в историю вошел как экспериментатор (опыт Мандельштама-Папалекси, показавший существование свободных электронов в металлах).
После II Мировой Войны теоретики и экспериментаторы разделились и отходили друг от друга все дальше и дальше. Экспериментатор больше не был человеком, ``который может все'', не ставил своей целью что-то установить или доказать, он превратился в пользователя аппаратуры, выполняющего поставленное задание. Люди, которые ``могут все'' переместились на фирмы, производящие разного рода продукцию, по-видимому, в основном двойного назначения. Фирмы обзавелись своими теоретиками, которые совсем непохожи на сотрудников кафедр теоретической физики -- они не публикуются по 25-30 лет и не пишут на модные темы суперглупых теорий. Их физика -- настоящая, утверждающая себя в продукции фирм, работающей как в экспериментах по физике высоких энергий, так и в боевой авиации, радарах, космической связи и т.д. Возможно ради них в основном и существовала большая физика.
Что же касается экспериментаторов большой физики, то их роль сводилась к несению различных служб, таких как служба вакуума, служба пучка и т.д. Предприятие производило экспонированные и проявленные фотопленки и фотопластинки, из которых извлечь данные
еще предстояло. Эту работу распределяли по всему миру. Участие лабораторий недоразвитых стран в экспериментах большой физики представляло собой глумление над самим понятием ``физика''. Самое смешное, что сотрудники этих лабораторий делились на ``экспериментаторов'' и ``теоретиков'', причем ``экспериментаторы'' не имели ни малейшего представления об эксперименте, а ``теоретики'' -- о теории. Но ни тем ни другим этот факт не был известен и они считали себя полноценными появлением большой физики и гигантских международных коллабораций экспериментаторами и теоретиками.
Комментариев нет:
Отправить комментарий