... в это время была утверждена идеология, согласно которой накопление данных о ядрах и их взаимодействиях при всех возможных энергиях, их короткоживущих состояниях и т.д. есть дело исключительной важности. Сейчас десятилетия спустя, после того, как гигантское
количество данных обо всем этом были накоплены, можно спросить, зачем все это было нужно? Пригодились ли все эти данные? Эти вопросы повиснут в воздухе точно также, как вопрос о том, зачем физики-теоретики двух поколений вычисляли амплитуды в квантовой
теории поля? Пригодилась ли хоть одна из них для понимания физического мира? Накопленные данные не помогли физикам построить сколько-нибудь адекватной модели ядра. Их накопление было похоже на самоцель, тогда как теоретики, или, скорее, феноменологи,
которым все эти данные предназначались, не знали, что с ними делать. Единственное научное применение им, которое удалось найти, состояло в том, что с их помощью можно было опровергнуть все модели, построенные теоретиками. Но это касается ничтожной доли этих данных, тогда как все остальные оказались вообще ни для чего не нужными.
Было ли в этом что-нибудь удивительное для тех, кто всем этим занимался? Я в это не верю, хотя, возможно, все они готовы были убеждать всех и каждого в необходимости накапливать эти данные. Когда впервые на ускорителе удалось осуществить какую-то ядерную реакцию, это был несомненный успех, но одновременно становилось ясно, что этим теперь можно будет заниматься неопределенно долгое время, постоянно повышая энергию столкновений, т.е. строя все бОльшие и бОльшие ускорители. Но нужно ли это физике? Повышать до каких-то значений энергию столкновений ядер еще было разумно, но что можно было надеяться узнать о ядрах, подвергая их столкновениям при очень высоких энергиях? Как выразился один
советский физик-ядерщик, это все равно, что расстрелять радиоприемник из пулемета, а потом из осколков пытаться установить его устройство. Лет через двадцать успешной деятельности
лабораторий высоких энергий должно было прийти понимание того, что данные обретают смысл только тогда, когда находится кто-то, способный их осмыслить и если этого не произошло за время жизни целого поколения, то вряд ли на это можно надеяться в будущем.
Если этого не происходит, то это означает, что все эти данные не несут ничего такого, что можно было бы понять, осмыслить и из чего можно было бы сделать какие-либо научные выводы. Конечно же, это понимание давно уже пришло, но деятельность продолжалась, и
значит, продолжалась не ради ядерной физики, а ради чего-то другого, хотя с точки зрения идеологии ничего не изменилось: ответственные чины продолжали утверждать, что все это необходимо для развития представлений о строении материи.
количество данных обо всем этом были накоплены, можно спросить, зачем все это было нужно? Пригодились ли все эти данные? Эти вопросы повиснут в воздухе точно также, как вопрос о том, зачем физики-теоретики двух поколений вычисляли амплитуды в квантовой
теории поля? Пригодилась ли хоть одна из них для понимания физического мира? Накопленные данные не помогли физикам построить сколько-нибудь адекватной модели ядра. Их накопление было похоже на самоцель, тогда как теоретики, или, скорее, феноменологи,
которым все эти данные предназначались, не знали, что с ними делать. Единственное научное применение им, которое удалось найти, состояло в том, что с их помощью можно было опровергнуть все модели, построенные теоретиками. Но это касается ничтожной доли этих данных, тогда как все остальные оказались вообще ни для чего не нужными.
Было ли в этом что-нибудь удивительное для тех, кто всем этим занимался? Я в это не верю, хотя, возможно, все они готовы были убеждать всех и каждого в необходимости накапливать эти данные. Когда впервые на ускорителе удалось осуществить какую-то ядерную реакцию, это был несомненный успех, но одновременно становилось ясно, что этим теперь можно будет заниматься неопределенно долгое время, постоянно повышая энергию столкновений, т.е. строя все бОльшие и бОльшие ускорители. Но нужно ли это физике? Повышать до каких-то значений энергию столкновений ядер еще было разумно, но что можно было надеяться узнать о ядрах, подвергая их столкновениям при очень высоких энергиях? Как выразился один
советский физик-ядерщик, это все равно, что расстрелять радиоприемник из пулемета, а потом из осколков пытаться установить его устройство. Лет через двадцать успешной деятельности
лабораторий высоких энергий должно было прийти понимание того, что данные обретают смысл только тогда, когда находится кто-то, способный их осмыслить и если этого не произошло за время жизни целого поколения, то вряд ли на это можно надеяться в будущем.
Если этого не происходит, то это означает, что все эти данные не несут ничего такого, что можно было бы понять, осмыслить и из чего можно было бы сделать какие-либо научные выводы. Конечно же, это понимание давно уже пришло, но деятельность продолжалась, и
значит, продолжалась не ради ядерной физики, а ради чего-то другого, хотя с точки зрения идеологии ничего не изменилось: ответственные чины продолжали утверждать, что все это необходимо для развития представлений о строении материи.
Комментариев нет:
Отправить комментарий