Необходимость составить отчет о своей жизни ощущалась все сильнее и сильнее, и я, наконец, взялся за дело. Описать свои научные взгляды и достижения, важные события в своей жизни, относящиеся к моей научной деятельности, оказалось явно недостаточно. Это описание поставило новые вопросы, без ответа на которые невозможно понять, что же в действительности, происходило в моей жизни. До каких-то пор мне удавалось обходить эти вопросы и надеяться на то, что можно будет обойтись без ответов на них, но однажды работа встала из-за того, что без этого обойтись в действительности невозможно. Для того, чтбы ее продолжить, мне придется описать о том, что, как может показаться, не имеет никакого отношения к моей жизни. Я начну отвечать на эти вопросы, и первый из них -- это вопрос возможности разделения людей на мыслящих и немыслящих.
Понятие "мыслящие люди" появилось задолго до моего рождения, и тот, кто его ввел, наверное, не представлял себе, какие далеко идущие последствия это может иметь. Действительно, если термин имеет смысл, то человеческое общество состоит из мыслящих и немыслящих людей, и, в таком случае, их можно отличить друг от друга. А раз так, значит в один и тот же биологический вид под названием "человек" попали мыслящие и немыслящие существа. Тогда возникает вопрос, откуда берется убеждение, что все люди принадлежат одному биологическому виду? Анатомисты и физиологи указывают на единство строения органов и систем. Всех, кроме мозга. Строение мозга у всех людей, видимо, тоже в общих чертах одинаковое, но его функции полностью неизвестны и нельзя утверждать идентичность мозгов имеющих и не имеющих такую функцию, как мышление. Если в конце концов окажется, что у одних людей мозг имеет эту функцию, а у других -- нет, то придется на этом основании признать, что это невозможно без различий в строении, и тогда человеческий вид придется делить на два вида -- мыслящий и немыслящий.
Разделение одного вида на два -- это трудная задача. Ее решение требует, во-первых, чтобы были ясно указаны признаки, по которым проводится различие между ними. В данном случае это означает, что должны быть ясно указаны признаки, по которым можно каждого человека отнести к одному из двух видов. Ясно, что это далеко не то же самое, что просто ввести соответствующие термины. Забегая вперед, я скажу, что эти признаки существуют и мне известны, но они вносят еще одну трудность. Так, во-вторых, оказалось, что мыслящего человека можно сделать немыслящим, в чем, похоже, всегда состояла задача образования, а обратный переход невозможен. Т.е., в моей классификации оказался возможным переход из одного вида в другой, правда, необратимый. В биологии такое, кажется, невозможно. И тем не менее, эти два вида существуют и без этого факта я не могу объяснить, что же происходило в моей жизни. Теперь я перейду к тем признакам, которые я усмотрел.
Десятилетия назад я начал свои наблюдения, и в основном они касались высокопоставленных ученых -- докторов наук, профессоров и т.д., встретившихся мне на моем пути в окружении моего отца, в университете и институтах Академии Наук республики. Согласно моим наблюдениям абсолютное большинство этих людей неспособны подняться выше понимания двух философских категорий, а именно, категорий власти и имущества. Одновременно мне стало ясно, что эти две категории -- базовые, понятные любому человеку. Тогда я решил, что именно через них проходит граница между мыслящими и немыслящими людьми. Позже, из одной из познавательных телевизионных передач я узнал, что эти две категории понятны не только людям, но и некоторым высшим приматам, в частности, орангутангам и шимпанзе. Значит, признак действительно существует: мыслящие люди способны подняться выше понимания этих двух категорий, а немыслящие -- нет, и в этом они практически не отличаются от орангутангов. Тогда я стал называть немыслящих людей орангутангами, но это вызвало большое недовольство в моем окружении.
Позже я обнаружил еще один признак мыслящего человека. Опять же, из телевизионной передачи я узнал, что индейцы, кажется, племени айдахо, от природы не имеют страха высоты. Они работают на возведении небоскребов, расхаживая по балкам шириной 20 см без страховки. Они, похоже, не видят разницы между этим и ходьбой по полосе такой же ширины, нарисованной на дороге. Любой человек может воображать, будто он способен делать то же самое, ходя по такой нарисованной полосе, но так ли это в действительности, можно узнать, только подняв его на строящийся небоскреб. Точно также, любой человек может воображать, будто он мыслит, играя в какие-нибудь игры, исход которых не имеет значения, или выполняя ни для чего не нужные вычисления в теоретической физике, но мыслит ли он в действительности, можно только поставив его перед выбором, опираться на свое мышление, или нет, в условиях, когда от этого зависит что-то важное для него.
В обществе у него всегда есть возможность вместо того, чтобы мыслить самостоятельно, следовать стадному инстинкту. Если он всегда следует только стадному инстинкту, то его способность мыслить, если она, в принципе и существует, никакого значения не имеет, при таком поведении она неизбежно исчезнет, и можно считать, что он мыслить неспособен. Этот признак может не проявляться в течение долгого времени, т.к. любой новичок должен начинать с изучения правил, хотя, конечно, склонность к самостоятельности бывает заметной сразу же. И тем не менее, второй признак выражается в выборе между мышлением и стадным инстинктом, когда он возможен. В условиях, когда такой выбор возможен, мышление и стадный инстинкт исключают друг друга и признак работает. Теперь я перейду к тому, как человек теряет возможность мыслить.
Если человеку, не боящемуся высоты, запретить ходить по балкам, то он свою способность делать это через какое-то время утратит к радости тех, кто никакими способностями не обладает. Знать об этом, он, правда, не будет, т.е. будет считать, что его способность сохраняется всегда. Так это или не так, можно узнать только предложив ему проверить это в реальных условиях. На самом деле такие проверки ему нужны постоянно для того, чтобы не потерять свою способность. Сохраняется она только у тех, кто постоянно проверяет себя в опасных условиях. То же самое происходит с мышлением. Невозможно сохранить способность мыслить, не опираясь на свое мышление, не подвергая себя опасностям, которые влечет нетривиальное поведение. Общество, в котором я всегда жил, давало человеку возможность не делать этого на протяжении всей его жизни, фактически добиваясь того, чтобы люди теряли способность мыслить. Вряд ли кто-то из тех, кто это осуществляет, сознает это, но это делается. Более того, в этом обществе человек не мыслящий и не интересующийся, мыслит ли он, считается нормальным, если же кто-то замечен за подобными действиями, то поднимается вопрос о его психическом статусе.
Мыслящие люди раздражают тех, кто на это не способен, т.е. "нормальных", и те, в свою очередь, делают все для того, чтобы мыслящих людей в обществе было как можно меньше, или не стало вообще. Обладая интеллектом орангутангов и не ставя перед собой никаких целей, кроме достижения влсти и имущества, они, естественно оказываются у власти, причем на таких местах, где можно ни за что не нести ответственности. В принципе, таких мест быть не должно, и всякая власть должна сочетаться с ответственностью, но это неприемлемо для орангутангов, которые хотят иметь одно и не нести другого. Им удалось создать такую систему власти, при которой это возможно. Именно этим определяется эволюция нашего общества. Механизм эволюции никто не придумывал и не запускал -- он формируется и работает сам по себе только за счет того, что орангутанги ненавидят людей. Забегая вперед, скажу, что в процессе эволюции общество постепенно превратилось в нагромождение ловушек на людей, совершенно безопасных для орангутангов в силу отсутствия у них интеллекта. Интеллектуальный уровень в обществе упал до абсолютного нуля, т.е. в этом оно фактически сравнялось со стадом, хотя формальные показатели в нем, такие, как количество защищенных диссертаций, скажем, по математике, самые прекрасные. При этом самой математики, естественно, нет, ее подменяет какой-то наукообразный бред, который орангутангам легко выдать за науку. Им под видом науки можно скормить вообще все, что угодно, главное -- чтобы это приносило формальные признаки успеха в науке -- публикации в "престижных" журналах, используемых именно для этого и все, что из этого можно получить -- степени, звания, финансирование и т.д.
Власть и имущество -- это все, к чему могут стремиться орангутанги, и, поскольку их специально проводили во власть определенные силы, фактическая власть, не отягощенная никакой ответственностью, находится у них, и они ее применяют для борьбы против людей. Все абсолютно законно: запрет на совершение самостоятельных поступков один и для людей и для орангутангов, но орангутанги с ним никогда не столкнутся, т.к. неспособны на самостоятельные поступки. Впрочем, такого запрета формально не существует, просто на каждом пути, найденном человеком благодаря мышлению, ставится ловушка, в которую попадают только те, кто мыслит самостоятельно. Участвовать в таком развитии общества нетрудно, достаточно следить за самостятельно мыслящими и как только какой-то их шаг приносит успех, сразу запретить его. Так, в финале эволюции общество добивается своей цели -- в нем орангутанги прзнаются умными, а люди -- глупыми, потому что орангутанги никогда не попадают в ловушки, а люди делают это постоянно. Согласно их идеологии, люди глупы уже потому, что вообще поступают самостоятельно, не узнав сначала, как следует поступать. Эта идеология не содержит такого понятия, как мышление, поскольку его нет у орангутангов. Таким образом, орангутанги -- умные, потому что у них нет мозгов -- вместо мозгов у них запоминающие устройства, а люди глупые потому что они считают, что можно что-то узнавать самостоятельно за сет мышления, не спрашивая ни о чем тех, кто знает. Или достигать чего-то на своих собственных путях.
Я родился и вырос в таком обществе. Поэтому с детства считался немного ненормальным. Особенно, когда возражал против выражений типа "умный -- знает" или "глупый -- не знает", потому что они отрицают мышление принципиально. Всему обществу было ясно, что я -- заведомый неудачник, потому что если у человека есть мозги, то он всю жизнь будет попадать из одной ловушки в другую. Из-за того, что он мыслит, общество никогда ничего ему не доверит, и, скорее всего, будет избавляться от него. Именно это и происходило в моей жизни, поэтому в ней ничего невозможно понять, не объяснив того, что фактическая власть на местах в нем принадлежит орангутангам и они уже довели общество до конечного состояния, в котором умственно полноценный человек обречен. В отношении его общество поставило цель -- выработать у него рефлекс, согласно которому за любой самостятельный поступок неминуемо последует наказание. Этот рефлекс необходим для того, чтобы превращать людей в орангутангов, и таким образом достичь полной гармонии в обществе.
Моя мать очень боялась за меня и даже предсказывала, что меня будут пытаться убить. Этого не произошло, но жить мне здесь все же тоже не дали, и в результате получилось так, что моя жизнь состояла в основном из попыток общества или превратить меня в орангутанга или выгнать из Узбекистана. Все результаты моей деятельности в Узбекистане старательно уничтожались -- так получилось, что у меня нет учеников; прилагались немалые усилия к тому, чтобы убедить меня в том, что кроме меня здесь никого нет, здесь меня никто никогда не поймет и мне лучше уехать подальше и оказывалась помощь в том, чтобы я навсегда покинул Узбекистан. Мне было совершенно ясно, что то же самое говорилось каждому, у кого есть мозги, их изолировали друг от друга и выгоняют отсюда поодиночке. Довольно долго я и сам хотел покинуть Узбекистан, но со временем все прояснилось. Оказалось, что у меня по некоторым причинам за границей нет никаких шансов. Почему -- нужно рассказывать отдельно. Выяснилось это лет 20 назад, и все это время в Ташкенте мне продолжали "помогать" уехать отсюда. Выдавать это за заботу обо мне становилось все труднее и труднее, но у наших орангутангов другого пути нет. Отношения вышли на новый уровень, когда уже совершенно ясно, что вся их "забота" была ни чем иным, как попыткой изгнания меня из страны, теперь они больше не помогают и делают вид, что сделали для меня все, что могли. Таким образом, на протяжении всей своей жизни я подвергался травле со стороны орангутангов, и последние 20 лет травля проходила в полном сознании, что жить мне все же предстоит именно здесь, и итоги моей жизни благодаря орангутангам точно такие же, как если бы я всю жизнь ничего не делал. В итоге мой статус здесь ниже, чем у любого орангутанга.
Только теперь, после того, как я смог выявить причину того итога своей жизни, какой я имею, т.е. итога, равного абсолютному нулю, я могу возвращаться к ней самой. После того, как я это сделал, остается описать детали. Например, то, что мои научные достижения мировое сообщество приписало тем, у кого нет мозгов даже на то, чтобы эти достижения понять, тоже произошло благодаря подлости и продажности наших орангутангов. Они больше всего боялись того, что кто-нибудь в мире поведет себя как умственно и морально полноценный человек, т.е. признает меня автором моих достижений и тогда на это придется реагировать. Они своим поведением показали, что за достоинство Узбекистана никто из них бороться не станет, так что у меня можно безнаказанно воровать -- орангутангов это только радует. Момент истины, можно считать, давно уже наступил, им не нужно ничего говорить, их поступки все сказали за них, они сказали, что в их планах было одно из двух: либо я не выдержу травли с их стороны и умру, либо я отсюда уеду и там меня уничтожат им подобные.
Понятие "мыслящие люди" появилось задолго до моего рождения, и тот, кто его ввел, наверное, не представлял себе, какие далеко идущие последствия это может иметь. Действительно, если термин имеет смысл, то человеческое общество состоит из мыслящих и немыслящих людей, и, в таком случае, их можно отличить друг от друга. А раз так, значит в один и тот же биологический вид под названием "человек" попали мыслящие и немыслящие существа. Тогда возникает вопрос, откуда берется убеждение, что все люди принадлежат одному биологическому виду? Анатомисты и физиологи указывают на единство строения органов и систем. Всех, кроме мозга. Строение мозга у всех людей, видимо, тоже в общих чертах одинаковое, но его функции полностью неизвестны и нельзя утверждать идентичность мозгов имеющих и не имеющих такую функцию, как мышление. Если в конце концов окажется, что у одних людей мозг имеет эту функцию, а у других -- нет, то придется на этом основании признать, что это невозможно без различий в строении, и тогда человеческий вид придется делить на два вида -- мыслящий и немыслящий.
Разделение одного вида на два -- это трудная задача. Ее решение требует, во-первых, чтобы были ясно указаны признаки, по которым проводится различие между ними. В данном случае это означает, что должны быть ясно указаны признаки, по которым можно каждого человека отнести к одному из двух видов. Ясно, что это далеко не то же самое, что просто ввести соответствующие термины. Забегая вперед, я скажу, что эти признаки существуют и мне известны, но они вносят еще одну трудность. Так, во-вторых, оказалось, что мыслящего человека можно сделать немыслящим, в чем, похоже, всегда состояла задача образования, а обратный переход невозможен. Т.е., в моей классификации оказался возможным переход из одного вида в другой, правда, необратимый. В биологии такое, кажется, невозможно. И тем не менее, эти два вида существуют и без этого факта я не могу объяснить, что же происходило в моей жизни. Теперь я перейду к тем признакам, которые я усмотрел.
Десятилетия назад я начал свои наблюдения, и в основном они касались высокопоставленных ученых -- докторов наук, профессоров и т.д., встретившихся мне на моем пути в окружении моего отца, в университете и институтах Академии Наук республики. Согласно моим наблюдениям абсолютное большинство этих людей неспособны подняться выше понимания двух философских категорий, а именно, категорий власти и имущества. Одновременно мне стало ясно, что эти две категории -- базовые, понятные любому человеку. Тогда я решил, что именно через них проходит граница между мыслящими и немыслящими людьми. Позже, из одной из познавательных телевизионных передач я узнал, что эти две категории понятны не только людям, но и некоторым высшим приматам, в частности, орангутангам и шимпанзе. Значит, признак действительно существует: мыслящие люди способны подняться выше понимания этих двух категорий, а немыслящие -- нет, и в этом они практически не отличаются от орангутангов. Тогда я стал называть немыслящих людей орангутангами, но это вызвало большое недовольство в моем окружении.
Позже я обнаружил еще один признак мыслящего человека. Опять же, из телевизионной передачи я узнал, что индейцы, кажется, племени айдахо, от природы не имеют страха высоты. Они работают на возведении небоскребов, расхаживая по балкам шириной 20 см без страховки. Они, похоже, не видят разницы между этим и ходьбой по полосе такой же ширины, нарисованной на дороге. Любой человек может воображать, будто он способен делать то же самое, ходя по такой нарисованной полосе, но так ли это в действительности, можно узнать, только подняв его на строящийся небоскреб. Точно также, любой человек может воображать, будто он мыслит, играя в какие-нибудь игры, исход которых не имеет значения, или выполняя ни для чего не нужные вычисления в теоретической физике, но мыслит ли он в действительности, можно только поставив его перед выбором, опираться на свое мышление, или нет, в условиях, когда от этого зависит что-то важное для него.
В обществе у него всегда есть возможность вместо того, чтобы мыслить самостоятельно, следовать стадному инстинкту. Если он всегда следует только стадному инстинкту, то его способность мыслить, если она, в принципе и существует, никакого значения не имеет, при таком поведении она неизбежно исчезнет, и можно считать, что он мыслить неспособен. Этот признак может не проявляться в течение долгого времени, т.к. любой новичок должен начинать с изучения правил, хотя, конечно, склонность к самостоятельности бывает заметной сразу же. И тем не менее, второй признак выражается в выборе между мышлением и стадным инстинктом, когда он возможен. В условиях, когда такой выбор возможен, мышление и стадный инстинкт исключают друг друга и признак работает. Теперь я перейду к тому, как человек теряет возможность мыслить.
Если человеку, не боящемуся высоты, запретить ходить по балкам, то он свою способность делать это через какое-то время утратит к радости тех, кто никакими способностями не обладает. Знать об этом, он, правда, не будет, т.е. будет считать, что его способность сохраняется всегда. Так это или не так, можно узнать только предложив ему проверить это в реальных условиях. На самом деле такие проверки ему нужны постоянно для того, чтобы не потерять свою способность. Сохраняется она только у тех, кто постоянно проверяет себя в опасных условиях. То же самое происходит с мышлением. Невозможно сохранить способность мыслить, не опираясь на свое мышление, не подвергая себя опасностям, которые влечет нетривиальное поведение. Общество, в котором я всегда жил, давало человеку возможность не делать этого на протяжении всей его жизни, фактически добиваясь того, чтобы люди теряли способность мыслить. Вряд ли кто-то из тех, кто это осуществляет, сознает это, но это делается. Более того, в этом обществе человек не мыслящий и не интересующийся, мыслит ли он, считается нормальным, если же кто-то замечен за подобными действиями, то поднимается вопрос о его психическом статусе.
Мыслящие люди раздражают тех, кто на это не способен, т.е. "нормальных", и те, в свою очередь, делают все для того, чтобы мыслящих людей в обществе было как можно меньше, или не стало вообще. Обладая интеллектом орангутангов и не ставя перед собой никаких целей, кроме достижения влсти и имущества, они, естественно оказываются у власти, причем на таких местах, где можно ни за что не нести ответственности. В принципе, таких мест быть не должно, и всякая власть должна сочетаться с ответственностью, но это неприемлемо для орангутангов, которые хотят иметь одно и не нести другого. Им удалось создать такую систему власти, при которой это возможно. Именно этим определяется эволюция нашего общества. Механизм эволюции никто не придумывал и не запускал -- он формируется и работает сам по себе только за счет того, что орангутанги ненавидят людей. Забегая вперед, скажу, что в процессе эволюции общество постепенно превратилось в нагромождение ловушек на людей, совершенно безопасных для орангутангов в силу отсутствия у них интеллекта. Интеллектуальный уровень в обществе упал до абсолютного нуля, т.е. в этом оно фактически сравнялось со стадом, хотя формальные показатели в нем, такие, как количество защищенных диссертаций, скажем, по математике, самые прекрасные. При этом самой математики, естественно, нет, ее подменяет какой-то наукообразный бред, который орангутангам легко выдать за науку. Им под видом науки можно скормить вообще все, что угодно, главное -- чтобы это приносило формальные признаки успеха в науке -- публикации в "престижных" журналах, используемых именно для этого и все, что из этого можно получить -- степени, звания, финансирование и т.д.
Власть и имущество -- это все, к чему могут стремиться орангутанги, и, поскольку их специально проводили во власть определенные силы, фактическая власть, не отягощенная никакой ответственностью, находится у них, и они ее применяют для борьбы против людей. Все абсолютно законно: запрет на совершение самостоятельных поступков один и для людей и для орангутангов, но орангутанги с ним никогда не столкнутся, т.к. неспособны на самостоятельные поступки. Впрочем, такого запрета формально не существует, просто на каждом пути, найденном человеком благодаря мышлению, ставится ловушка, в которую попадают только те, кто мыслит самостоятельно. Участвовать в таком развитии общества нетрудно, достаточно следить за самостятельно мыслящими и как только какой-то их шаг приносит успех, сразу запретить его. Так, в финале эволюции общество добивается своей цели -- в нем орангутанги прзнаются умными, а люди -- глупыми, потому что орангутанги никогда не попадают в ловушки, а люди делают это постоянно. Согласно их идеологии, люди глупы уже потому, что вообще поступают самостоятельно, не узнав сначала, как следует поступать. Эта идеология не содержит такого понятия, как мышление, поскольку его нет у орангутангов. Таким образом, орангутанги -- умные, потому что у них нет мозгов -- вместо мозгов у них запоминающие устройства, а люди глупые потому что они считают, что можно что-то узнавать самостоятельно за сет мышления, не спрашивая ни о чем тех, кто знает. Или достигать чего-то на своих собственных путях.
Я родился и вырос в таком обществе. Поэтому с детства считался немного ненормальным. Особенно, когда возражал против выражений типа "умный -- знает" или "глупый -- не знает", потому что они отрицают мышление принципиально. Всему обществу было ясно, что я -- заведомый неудачник, потому что если у человека есть мозги, то он всю жизнь будет попадать из одной ловушки в другую. Из-за того, что он мыслит, общество никогда ничего ему не доверит, и, скорее всего, будет избавляться от него. Именно это и происходило в моей жизни, поэтому в ней ничего невозможно понять, не объяснив того, что фактическая власть на местах в нем принадлежит орангутангам и они уже довели общество до конечного состояния, в котором умственно полноценный человек обречен. В отношении его общество поставило цель -- выработать у него рефлекс, согласно которому за любой самостятельный поступок неминуемо последует наказание. Этот рефлекс необходим для того, чтобы превращать людей в орангутангов, и таким образом достичь полной гармонии в обществе.
Моя мать очень боялась за меня и даже предсказывала, что меня будут пытаться убить. Этого не произошло, но жить мне здесь все же тоже не дали, и в результате получилось так, что моя жизнь состояла в основном из попыток общества или превратить меня в орангутанга или выгнать из Узбекистана. Все результаты моей деятельности в Узбекистане старательно уничтожались -- так получилось, что у меня нет учеников; прилагались немалые усилия к тому, чтобы убедить меня в том, что кроме меня здесь никого нет, здесь меня никто никогда не поймет и мне лучше уехать подальше и оказывалась помощь в том, чтобы я навсегда покинул Узбекистан. Мне было совершенно ясно, что то же самое говорилось каждому, у кого есть мозги, их изолировали друг от друга и выгоняют отсюда поодиночке. Довольно долго я и сам хотел покинуть Узбекистан, но со временем все прояснилось. Оказалось, что у меня по некоторым причинам за границей нет никаких шансов. Почему -- нужно рассказывать отдельно. Выяснилось это лет 20 назад, и все это время в Ташкенте мне продолжали "помогать" уехать отсюда. Выдавать это за заботу обо мне становилось все труднее и труднее, но у наших орангутангов другого пути нет. Отношения вышли на новый уровень, когда уже совершенно ясно, что вся их "забота" была ни чем иным, как попыткой изгнания меня из страны, теперь они больше не помогают и делают вид, что сделали для меня все, что могли. Таким образом, на протяжении всей своей жизни я подвергался травле со стороны орангутангов, и последние 20 лет травля проходила в полном сознании, что жить мне все же предстоит именно здесь, и итоги моей жизни благодаря орангутангам точно такие же, как если бы я всю жизнь ничего не делал. В итоге мой статус здесь ниже, чем у любого орангутанга.
Только теперь, после того, как я смог выявить причину того итога своей жизни, какой я имею, т.е. итога, равного абсолютному нулю, я могу возвращаться к ней самой. После того, как я это сделал, остается описать детали. Например, то, что мои научные достижения мировое сообщество приписало тем, у кого нет мозгов даже на то, чтобы эти достижения понять, тоже произошло благодаря подлости и продажности наших орангутангов. Они больше всего боялись того, что кто-нибудь в мире поведет себя как умственно и морально полноценный человек, т.е. признает меня автором моих достижений и тогда на это придется реагировать. Они своим поведением показали, что за достоинство Узбекистана никто из них бороться не станет, так что у меня можно безнаказанно воровать -- орангутангов это только радует. Момент истины, можно считать, давно уже наступил, им не нужно ничего говорить, их поступки все сказали за них, они сказали, что в их планах было одно из двух: либо я не выдержу травли с их стороны и умру, либо я отсюда уеду и там меня уничтожат им подобные.
Комментариев нет:
Отправить комментарий