Выгнать нельзя оставить. 3. Единица и нуль

Любую величину можно принять за единицу, если только она не равна нулю. Можно допустить, чтобы она менялась во времени, даже монотонно снижалась, но если однажды она окажется равной нулю, то считать ее единицей больше нельзя. А может случиться и так, что эта величина и вовсе не снижалась, просто однажды оказалось, что она всегда была равна нулю, просто это не было понято вовремя. Именно это произошло с той ценностью, которую я принял за единицу. Это была ценность типичной публикации по теоретической физике 60-70х гг., в которой вычислялась какая-нибудь диаграмма Фейнмана. Сначала считалось, что все эти вычисления нужны как единственная возможность проверить теорию, скажем, КЭД, и никаких сомнений в том, что адекватная теория рано или поздно будет построена, и это подтвердится подобными вычислениями и сравнениями их результатов с данными наблюдений.

Однако время шло, а никаких адекватных теорий физикам построить не удавалось, хотя нобелевские премии им исправно вручались. Вычисления не подтверждали никаких моделей, и их можно было считать полезными хотя бы по этой причине. Если бы кто-нибудь доказал бы неадекватность, скажем, той же КЭД, без вычислений, т.е. на основе первых принципов, то сразу стало бы ясно, что все эти вычисления не нужны, и их суммарная ценность – абсолютный нуль. Но пока этого не произошло, такого вывода делать было нельзя. И все же считать эту ценность ненулевой тоже было нельзя, т.к. не было гарантии, что это когда-нибудь не произойдет. И это произошло, когда я показал, что функций Грина для электромагнитного поля не существует. Одного этого факта достаточно для того, чтобы тех, кто был объявлен великими и гениальными, теперь объявить понятно кем, а все их труды сдать в макулатуру за ненужностью. Если бы поведение физиков-теоретиков было адекватно, они давно уже это сделали бы, а то, что они этого не делают, указывает только на то, что они живут в тоталитарном обществе, в котором адекватное поведение опасно для жизни.

Как бы то ни было, раз количество публикаций сделано единственным критерием без учета того, что в действительности, публикации имеют разную ценность, и меня это не устраивает (позже станет ясно, почему), моя задача как-то эту ценность определить. Для этого я возвращаюсь к тем счастливым для безмозглых вычислителей временам, когда можно было только вычислять и воображать себя физиками. Увидев, что никакие модели и теории не подтвердились, они взялись их улучшать и создавать новые. Количество теорий стало лавиноообразно расти, а их интеллектуальное содержание – снижаться теми же темпами, и все это прекрасно проходило в журналы типа Physical Review и Journal of Mathematical Physics. О ценности этих публикаций лучше вообще не говорить – назвать всю эту работу иначе, как вредительством язык не поворачивается. Создатели новых теорий сами проводили в них вычисления, т.к. никого другого эти теории не интересовали. Ни одна из них подтверждения не получала, и физикам давно уже пора была сделать вывод о том, что наступил крах каких-то фундаментальных принципов, на которых построены все эти теории. Вместо этого они упорствовали и дошли уже до нижнего предела, на котором то, что они делали, еще как-то удавалось выдавать за науку. Так появились теории суперсимметрии и всего того, что было построено на ее основе, но уже вскоре пришлось спасать статус физика-теоретика как вполне адекватной личности, в аварийном порядке перенося всю его деятельность из микромира в космологию, где единственный физический объект – это вся Вселенная и не меньше. Позволять им продолжать строить теории фундаментальных взаимодействий стало просто опасно – их истинный интеллектуальный уровень мог оказаться раскрытым и любой другой человек мог обнаружить, что они все на самом деле собой представляют. Уход в космологию был единственным спасением их имиджа, но лично меня все это привело к выводу, что единицы ценности научной публикации в действительности, не существует. То, что они стали писать, уйдя из самых малых возможных масштабов в самые большие, т.е. вселенские, для физики никакой ценности  иметь не может. В физике средних масштабов осталось великое множество нерешенных задач, за которые они никогда в жизни взяться не осмелились бы, потому что их решение потребовало бы хоть каких-нибудь умственных способностей, а не проведения вычислений, которые никаких умственных способностей не требовали. На это не осмелились не только они, но и те кто создал общепринятые пока еще теории типа КЭД. Создавать такие теории тоже было гораздо проще, чем решать задачи оставленные предшественниками. Только публикации, содержащие решения подобных задач могут представлять ценность и только среди них имеет смысл искать адекватную оценку труда физика теоретика. Если он всю жизнь занимался только вычислениями и ни разу в жизни даже не попытался решить хотя бы одну научную проблему, то понятно, кем я его считаю. Но никаких других я лично, кажется, никогда в жизни не видел.