Каждому -- свое 12. От своего к чужому

После двух лет обучения на физфаке можно было смело заключить, что утверждения пропаганды точных наук находятся в полном противоречии с действительностью. Сама она была не нужна, т.к. желающих сделать точные науки своим занятием было достаточно, а из-за нее они были в избытке, и к тому же в ней оказалось слишком много людей, непригодных для этого занятия. О том, что большинство поступивших на физфак потом окажутся ненужны, и кто именно из них, было известно еще до поступления. Пропаганда не сообщала, что среди поступающих есть привелегированные, остальных планировалось сделать слепо подчиняющимися им чиновниками. В противоречии с ней, мышление на физфаке не культивировалось, а подавлялось в соответствии с распределением ролей в будущем. 

Студентам давались в основном заведомо бесполезные знания. Скорость, с которой студент должен был их осваивать, специально устанавливалась такой высокой, чтобы у него не оставалось надежды когда-нибудь осмыслить их и в результате он вообще терял способность что-либо осмысливать. Сам студент делал это над собой добровольно, потому что был обманут той же пропагандой, убеждавшей его, что заучивать все эти знания ему необходимо для успеха в будущем. Никакие обещанные пропагандой состязание умов и самовыражение не допускались. Каждый, искавший их, своевременно отчислялся. Отбор и отчисление осуществлялись так, чтобы после двух лет обучения в потоке оставалась только скучная серая масса, лишенная какого-либо стремления понимать окружающий мир. Вместо формирования сколько-нибудь самостоятельного мировоззрения, студенты выше второго курса принимали все, сказанное им авторитетами, за абсолютную истину.

Однако после первых двух лет такого обучения все резко изменилось. Процесс отсева нежелательных и формирования состава будущих выпускников был уже позади и наступал переходный период, после которого студенты расходились по кафедрам. Этот период, продолжавшийся один семестр, был заполнен в основном абсолютно ненужными предметами -- педагогикой, в которой не было педагогики, психологией, от которой было только название и, конечно, то, что нам выдавалось за философию Маркса и Энгельса, и в чем, разумеется, не было не только их философии, но и вообще никакой. Все это было необходимо для того, чтобы мозги студентов не разблокировались, потому что после всего того, что с ними сделали, это очень опасно. Учиться, учиться и учиться, сказал Ленин. Не мыслить никогда и ни при каких условиях. Вообще утратить эту способность. Это -- главное условие успеха в теоретической физике.

В этот скучный период физики не хватало и ее замещала мифология. Из нее можно было узнать, каким благом для всего человечества было создание квантовой механики. Мне радость по этому поводу казалась чрезмерной. Конечно, основы квантовой механики в первый момент кажутся увлекательными, идеи неопределенности и дополнительности привлекают своей необычностью, дают повод как-то по-новому взглянуть на механику частицы, но на этом ее привлекательность заканчивается. Дальше оказывается, что нужно работать, а работа -- это только вычисление, и ничего кроме вычисления. Это такая работа, в которой нет ничего, напоминающего физику такой, какой я ее всегда воспринимал. В этой работе нет места для тех ощущений, подобных тем, которые помогают понять классическую физику, в ней нет вообще ничего, кроме комбинаций букв, цифр, скобочек, звездочек итому подобного. Способность представить себе что-то в пространстве в этой «новой» физике считается каким-то рудиментом.

Мои неприкасаемые однокурсники вели себя так, как будто до сих пор им приходилось терпеть невыносимую классическую физику, которую они ненавидели и только теперь, когда не осталось ничего, кроме иероглифов и заклинаний, они могли вздохнуть свободно. Каждому -- свое. В мире буквочек, скобочек и цифирок, строк и столбцов они были как у себя дома. То преимущество, которое они имели изначально и от которого ничего не осталось, когда всесильная математичка нас покинула, к ним возвращалось. Они знали, что это -- навсегда. «Старой» физике больше нет места. Она навсегда ушла в прошлое вместе со всем тем, что делало ее им непонятной, тем, чего у них не было. То, чего у них не было, а это, например, пространственное воображение, больше никогда не понадобится.

Мифология говорила, что человеческий разум способен понять то, чего не может себе представить. Что бог придумал только натуральные числа, а все остальное придумал человек. Что все задачи, которые можно было решить аналитически, давно уже решены и в будущем нет ничего, кроме численных экспериментов. Все это говорило мне, что теоретическая физика -- это что-то глубоко чуждое мне. Все, о чем говорила мифология -- явно не мое. Так, добравшись до порога самой желанной мне кафедры физфака -- кафедры теоретической физики, я вдруг почувствовал, что все, что я там найду -- не мое. Каким-то странным путем я пришел от своего к чужому и только теперь заметил это.