Каждому -- свое 14. Свой путь

Поняв, чего я на самом деле хочу, я поставил себе цель -- освоить дифференциальную геометрию. Это приходилось делать по книгам, написанным кабаллистами, ставившими своей целью не изложить материал, а установить свою власть над ним. И все же, как бы они ни старались, изложить дифференциальную геометрию как чистую кабаллу, им не удалось и по остаткам геометрии мне удавалось восстановить ее саму. Но однажды произошло то, что перевернуло всю мою жизнь.

Умер декан физфака Виктор Антонович Джорджио и часть его библиотеки, около 200 книг, досталась одному моему неприкасаемому однокурснику. Однажды я пришел к нему, мы о чем-то беседовали и вдруг на него нашло какое-то озарение, он подошел к стопкам книг, стоявшим на полу, наклонился и, достав из одной из них какую-то книгу, дал мне со словами: «Вот, почитай!». Книга была очень старой, изданной в 1936 году. Это была «Геометрия римановых пространств» Эли Картана. Это прозрение моего однокурсника было, возможно, лучшим из всего того, что произошло со мной за время учебы в университете. Впервые в мои руки попала книга по геометрии, написанная не кабаллистом, а настоящим геометром, то есть человеком, для которого пространство было важнее идеологии и возни с буквами и буквочками. Благодаря ему геометрию римановых пространств я освоил сразу и мог теперь браться за построение физики такой, какой я ее понимаю.

Ясно, что с этого дня плоского пространства для меня больше не существовало. То есть существовало как вспомогательная идея, которая всегда оставалась в подчиненной роли, в особенности как касательное к настоящему, которое конечно же, риманово. Евклидово могло теперь использоваться только или в малых масштабах или по своему прямому назначению -- быть жилищем для векторов, в особенности вектора скорости. А физики пока еще не было. Ее еще только предстояло начать строить.

Естественно было начать это построение с классической механики. С механикой материальной точки все было ясно из двух книг Картана, а механики твердого тела он не коснулся. Зато похожая тема была во всех книгах по гравитации. Там она называлась теорией геодезической прецессии. Знакомство с ней оказалось еще более неприятным, чем с трудами кабаллистов. Не было ничего удивительного в том, что все авторы будут демонстрировать читателю класс безошибочного переписывания формул, не представляя себе того , о чем они пишут, но то, что окажется, что все как один несли полную ахинею, было для меня сюрпризом. И не меньшим сюрпризом было то, что за десятилетия этого никто не обнаружил.

Все авторы как один, убеждали читателя в том, что независимо от того, вращается объект, или нет, его мировая линия в пространстве-времени -- это геодезическая. Ясно, что если бы они рассматривали движение волчка в кривом пространстве, они утверждали бы то же самое. Для них это очевидно. Для меня точно также очевидно, что это не так. Откуда у них всех такая уверенность, мне понятно. Как бы хорошо кабаллисты ни выучили формулы римановой геометрии, видеть они способны в лучшем случае только плоское пространство. В плоском пространстве суммарный импульс тела -- это просто сумма импульсов в его отдельных точках и этот импульс объекта -- сохраняющаяся величина. В этом объект, даже если о нем сказано, что он не точечный, ничем не отличается от материальной точки и поэтому законы его движения -- точно такие же. Объяснять им, в чем ошибка, смысла никакого нет, если они выучили риманову геометрию и после этого проводят такие рассуждения, то это действительно бесполезно. В конце концов каждому -- свое. Им -- теория геодезической прецессии, а мне -- понимание законов движения, которого у них быть не может. Я провел рассуждения так, как это следовало сделать с самого начала и получил свой первый научный результат и это определило всю мою дальнейшую жизнь. После этого выгонять меня из физики как человека, неспособного ее понимать было уже нельзя, теперь меня необходимо было переделать в кабаллиста и для этого меня отправили в Дубну к «сильному руководителю» как будто мне нужен был хоть какой-нибудь.

Через три года стало ясно, что кабаллист из меня не выйдет, значит в физике мне места быть не может и я начал в очередной раз подумывать об уходе из физики. Я поставил всех в безвыходное положение. Себя -- тем, что хотел заниматься физикой, но не принимал кабаллу, что было недопустимо. Кабаллистов -- тем, что отпускать меня было нельзя, не убедив всех в том, что я не имею умственных способностей на то, чтобы заниматься физикой, а это оказалось непросто. Попытки сделать это несли риск разоблачения. У них остался один выход, который их устраивал -- отправить меня в психиатрическую больницу. Осуществить это тоже непросто -- для этого было необходимо осторожно обработать все мое окружение, а на это требовалось время. Пока они этим занимались, власть сменилась и новый директор отправил меня в аспирантуру в Москву.

На этом я завершаю свой автобиографический этюд. Он был нужен только для того, чтобы показать, что, на самом деле позволено и что не позволено в теоретической физике. Я оказался злостным преступником. Я постоянно нарушал законы сообщества. Незнание закона не освобождало меня от ответственности. Даже при том, что само существование этих законов строго засекречено и узнать об их существовании можно было только сначала нарушив их, а потом будучи за это уничтоженным. Теперь я знаю и об их существовании и об их содержании. Естественно, мне нет места в сообществе, в котором эти законы приняты и строго соблюдаются. Все, что хотел сказать обо всем этом, я сказал и возвращаюсь к своей основной теме, которую я назвал «Каждому -- свое».