Итак, первый из трех геттингенских ``пророков'' -- это Феликс Клейн. Он был там фигурой номер один. Он написал ряд блестящих книг по математике и ее истории, выделяясь среди других авторов своеобразной историко-психологической манерой изложения, так что, читая его, можно забыть, что речь идет о математике. Думаю, в математике он сделал бы гораздо больше, если бы не одно обстоятельство. Его основной подход ко всем математическим вопросам был явно спекулятивным, который любой ценой отстаивали некоторые французы, тогда как он столь же явно противопоставлял себя им, возможно, по чисто политическим причинам. Начиная с какого-то момента он перестает быть собой и превращается в свою противоположность. Сам он объясняет перемену потерей здоровья -- ценой, которую он якобы заплатил за победу над А. Пуанкаре. Я так и не понял, в чем именно они конкурировали, кому нужны эти фуксовы группы и что они собой представляют. Сильно подозреваю, что все это продиктовано политикой. Во всяком случае, вопреки его утверждению, будто врачи запретили ему работать, он много лет читал блестящие лекции, кажется, не повторяясь, был депутатом верхней палаты Рейхстага и возглавлял университет. При этом основал Phykalische Inst., Mathematische Inst. и кроме того, провел какое-то время в Америке. При всем этом он сделал блестящее открытие -- открыл теорему Нетер, приписал его дочери своего друга Отто Нетера Эмми, и пытался протолкнуть ее в академики. Какая-то странная была у него болезнь.
Ознакомившись с его творчеством, я им восхищался, но только до тех пор, пока не раскрыл личность Жана Виктора Понселе. Когда я понял его идеи и всю цепочку -- Даламбер-Понселе-Лобачевский-Бельтрами-Софус Ли-Ф.-Клейн, мне стало ясно, как сильно он им всем обязан, но сознаваться в этом, ему, видимо, политика не позволяла. Я уже не раз замечал за ним что-нибудь подобное. Но теперь вновь возник вопрос, а на какие деньги? Такой же вопрос возникал и относительно Нильса Бора, который десятками содержал выпускников Геттингена у себя дома в Копенгагене, пока они искали работу в Америке, и между прочим, почти все там оказались. При этом все они одной национальности, правда, женились на датчанках. Все это указывало на то, что все, начиная с болезни Клейна и кончая появлением его студентов в Америке -- это единый проект.
Воздействие на СССР также было его частью и тут всплывает Фонд Рокфеллера, финансировавший поездку к Бору студентов Л. Ландау и Г. Гамова и профессора Николая Николаевича Лузина, считающегося основателем московской математической школы. Поинтересовавшись связью между этим фондом и Геттингеном, я сразу нашел, что прекрасное здание Mathematische Inst. было построено на деньги этого фонда, и кроме того, он вложил средства немалые и в университет. И конечно же, финансировал деятельность Нильса Бора, т.е. его перевалочный пункт в Копенгагене. Значит депутат верхней палаты Рейхстага получал деньги от фонда Рокфеллера! Если встать на место Рокфеллера, то все это выглядит очень разумно -- профинансировать получение молодыми евреями образования у лучших математиков Германии того времени, вывезти их оттуда и создать их силами самую современную американскую науку фактически на пустом месте! Если принять эту гипотезу, то все объясняется. Эйнштейн попал в этот поток только в 30-х, т.к. объективно он никакой ценности не представлял, но позже проявил себя как самый главный враг спекулятивного мышления и был объявлен гением. Вообще, благодаря этому фонду в науке наступили новые времена: теперь деньги решали все. Он мог позволить себе что угодно: выбрать какого угодно дегенерата, объявить его гением и видеть, как вскоре весь мир ему поклоняется. Это была власть. Но в этом они зашли слишком далеко, фактически, уничтожив науку.
Два других ``пророка'' -- Гильберт и Минковский мне кажутся людьми скучными и неинтересными и я не хочу о них вспоминать. В то же время к ``пророкам'' можно было смело отнести Арнольда Зоммерфельда, т.к. он сыграл очень важную роль в выполнении проекта, непосредственно работая со студентами и вообще постоянно выступая в роли правой руки Феликса Клейна. Почему он не упоминался в этом качестве, неясно, возможно, дело в том, что он родственно никак не связан с евреями. В математике он почти также строг, как Гильберт, но воображение у него было гораздо богаче, и это позволяло ему смело вторгаться в новое направление в физике -- теорию атома со стороны классической механики.
Ознакомившись с его творчеством, я им восхищался, но только до тех пор, пока не раскрыл личность Жана Виктора Понселе. Когда я понял его идеи и всю цепочку -- Даламбер-Понселе-Лобачевский-Бельтрами-Софус Ли-Ф.-Клейн, мне стало ясно, как сильно он им всем обязан, но сознаваться в этом, ему, видимо, политика не позволяла. Я уже не раз замечал за ним что-нибудь подобное. Но теперь вновь возник вопрос, а на какие деньги? Такой же вопрос возникал и относительно Нильса Бора, который десятками содержал выпускников Геттингена у себя дома в Копенгагене, пока они искали работу в Америке, и между прочим, почти все там оказались. При этом все они одной национальности, правда, женились на датчанках. Все это указывало на то, что все, начиная с болезни Клейна и кончая появлением его студентов в Америке -- это единый проект.
Воздействие на СССР также было его частью и тут всплывает Фонд Рокфеллера, финансировавший поездку к Бору студентов Л. Ландау и Г. Гамова и профессора Николая Николаевича Лузина, считающегося основателем московской математической школы. Поинтересовавшись связью между этим фондом и Геттингеном, я сразу нашел, что прекрасное здание Mathematische Inst. было построено на деньги этого фонда, и кроме того, он вложил средства немалые и в университет. И конечно же, финансировал деятельность Нильса Бора, т.е. его перевалочный пункт в Копенгагене. Значит депутат верхней палаты Рейхстага получал деньги от фонда Рокфеллера! Если встать на место Рокфеллера, то все это выглядит очень разумно -- профинансировать получение молодыми евреями образования у лучших математиков Германии того времени, вывезти их оттуда и создать их силами самую современную американскую науку фактически на пустом месте! Если принять эту гипотезу, то все объясняется. Эйнштейн попал в этот поток только в 30-х, т.к. объективно он никакой ценности не представлял, но позже проявил себя как самый главный враг спекулятивного мышления и был объявлен гением. Вообще, благодаря этому фонду в науке наступили новые времена: теперь деньги решали все. Он мог позволить себе что угодно: выбрать какого угодно дегенерата, объявить его гением и видеть, как вскоре весь мир ему поклоняется. Это была власть. Но в этом они зашли слишком далеко, фактически, уничтожив науку.
Два других ``пророка'' -- Гильберт и Минковский мне кажутся людьми скучными и неинтересными и я не хочу о них вспоминать. В то же время к ``пророкам'' можно было смело отнести Арнольда Зоммерфельда, т.к. он сыграл очень важную роль в выполнении проекта, непосредственно работая со студентами и вообще постоянно выступая в роли правой руки Феликса Клейна. Почему он не упоминался в этом качестве, неясно, возможно, дело в том, что он родственно никак не связан с евреями. В математике он почти также строг, как Гильберт, но воображение у него было гораздо богаче, и это позволяло ему смело вторгаться в новое направление в физике -- теорию атома со стороны классической механики.
Комментариев нет:
Отправить комментарий